На мажорной нотке

Объявление

Степень доверия источникам информации каждый определяет для себя сам;)
Вместо Правил: на форуме Правил нет, поэтому приветствуются чувство такта и чувство меры)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » На мажорной нотке » Ответ Чемберлену » АИ, только текст


АИ, только текст

Сообщений 21 страница 40 из 47

21

Альтернативная история. Гроза. Часть первая

Сейчас

От  столика у окна в кафе напротив, где Соколовский засел в ожидании Алисы Бергер, Башня и подходы к ней просматривались отлично.

Смесь неоклассики и современности из камня, металла и стекла, она нависала над окружающими строениями, подавляя их. Что-то в подобном роде он себе и представлял. Игнатьев не мог выбрать себе для жилья место более его определяющее, чем это.

Двухуровневый пентхаус с террасами, бассейном и апельсиновым садом. И отдельным лифтом. Так гласил рекламный проспект шестилетней давности из закрытой презентации девелопера для будущих клиентов, одним из которых и стал Игнатьев. Интересно, он там всерьез выращивает апельсины на крыше своей квартиры? Глупый вопрос. Но Соколовскому он не показался глупым и уже это было достаточным признаком того что он все больше отдалялся от менталитета окружения, в котором прожил всю свою сознательную жизнь.

Игорь поймал себя на том, что неотрывно следит за витиеватой стрелкой настенных часов, то тормозящей, то скачущей галопом. Спустя всего каких-то пару часов память будет упрямо возвращаться к этим мгновениям, как точке отсчета от которой можно отмотать все назад. Если бы.

На самом деле с момента телефонного разговора с Алисой прошло не более получаса. Она не сказала ни да, ни нет, но Соколовский был настроен решительно дождаться ее во что бы то ни стало. 

Зачем это было нужно ему, он сам не знал. Но как ни странно, после встречи на рассвете с Сергеем Федоровичем (ставшей уже частью ритуала игры в шпионов, в которую Соколовский чувствовал что заигрался), вопреки предостережениям последнего, решимость эта только окрепла, притом что еще вчера он терялся в сомнениях.

… Семен Варламов, опер на пенсии, вспоминал детали дела Егора Кирсанова 17-летней давности без малейших усилий, так будто оно до сих пор занимало его мысли.

- У Кирсанова тогда дела пошли в гору, из молодых он был да ранних, везунчик. А девчонке едва исполнилось 17. Ее родители на дачу уехали. Вернулись через день, и нашли дочь мертвой - задушенной у себя в комнате. Кирсанов поначалу был единственным подозреваемым, ну встречались они тогда. Родители ее были против, да только кого это останавливало? А за день до ее смерти у них случилась ссора, она дала ему отворот поворот. Крыша у него от ревности ехала, вот ее и достало. Короче, у Кирсанова был мотив. Потом оказалось, что у него алиби. А через неделю настоящий убийца сам пришел в милицию с повинной. Он забрался к ним в квартиру, а девчонка оказалась дома, вот он ее и… Ну а потом совесть замучила. – Если это был сарказм, то по лицу Варламова этого не скажешь. - С Кирсанова сняли все подозрения и отпустили. Все. Да ты и сам знаешь, раз ко мне пришел.

- Но ведь это не все? – Прощупывал почву Соколовский.

Варламов вел себя как со своим, но пока не спешил откровенничать.

Не глядя на него, старый опер не спеша стряхнул пепел с сигареты на землю.

- С чего ты так решил?

- Считайте, у меня чутье на дела с недостающими листами. – Не удалось скрыть горечь в голосе.

Варламов  взглянул не него косо, но допытываться не стал. Снова закурил, глядя на багровый закат. Соколовский не торопил.

- Были там странности.

- Какие?

- Например, соседка девчонки была уверена, что видела Кирсанова выходящим из подъезда в ночь убийства.

А вот этого в деле не было.

- И как это объяснили?

- Что она обозналась, дама преклонного возраста, могла и ошибиться. Но она стояла на своем – Кирсанов это и все тут, видела пару раз, как он подвозил девчонку домой. Адвокат его пытался дискредитировать свидетельницу, чуть ли не старческий склероз ей приписать, но дамочка была крепким орешком, на очной ставке задала всем жару, да и на опознании держалась молодцом. – Опер сказал это с оттенком восхищения. – Я знал ее,  у молодых мозги, бывает, варят не так хорошо как у этой бабули. Но у Кирсанова оказалось алиби, которое подтвердилось – в ту ночь у них с партнерами по бизнесу программа была, развлекательная, сам понимаешь – сауна, девочки, народу уйма. И пока его проверяли, преступник объявился сам.

- А что еще?

- Сразу родители девушки были уверены, что в доме ничего не пропало. А позже, во время обыска, у нового подозреваемого нашлись украшения матери девчонки, золотые. Женщина их узнала, но при этом утверждала, что после смерти дочери они находились в шкатулке в спальне и пропали только потом, после похорон. Следователь не придал значения ее словам, мало ли что привидится женщине в шоке после смерти ребенка.

Варламов резко затушил сигарету. Его молчание было красноречивее слов, Соколовскому не составило труда представить себе тогдашнее противостояние со следователем, неравное, впрочем как и всегда.

- Ну и?...

- Убийцу осудили, а спустя полгода он умер на зоне, поперхнулся компотом. А свидетельницу эту, которая опознала Кирсанова, вскоре машина сбила, вроде как переходила дорогу в неположенном месте. Того, кто на нее наехал, так и не нашли. Такие дела.

Понятно.

- А тебе-то зачем? Что-то новое по делу раскопали или...?

- Или. – Игорю не хотелось говорить о своих неясных подозрениях, но к его облегчению, Варламов больше ни о чем его не спросил.

- Ну тогда удачи. – В голосе старого опера звучала усталость.

«Теперь это твоя война, моя – осталась в прошлом», говорил его взгляд.

Варламов поднялся с жалобно скрипнувшей скамейки, такой же старой и рассохшейся, как и его дом, давая понять, что разговор окончен…

Альтернативная история. Гроза. Часть первая (продолжение)

Сейчас

Телефон зазвонил еще в потемках. По тону Полякова было нетрудно понять, что что-то пошло не так. При встрече, генерал подтвердил подозрения, это не так приобрело гигантские масштабы: накануне вечером Сергея Федоровича отстранили от должности начальника Управления и срочно вызывали на ковер - в Москву. Правда, его неизменные спокойствие и хладнокровие производили впечатление, что для генерала это обычная штатная ситуация. Может, оно так и было?

- Игорь, ситуация усложнилась. 

- Это из-за меня, да? – спросил Соколовский. Зачем ходить вокруг да около?

Генерал неопределенно махнул рукой.

Было понятно и так.

В этот раз парк был другой, но такой же безлюдный и, как догадался Соколовский, ближайший на пути к аэропорту.

Игорю было не по себе. Слишком много людей оказалось втянуто в эту воронку по его вине. И чем дальше, тем больше людей она затягивала. Даже непотопляемый генерал ФСБ оказался не так уж и непотопляем.

- Дело не только в тебе. – Сергей Федорович с легкостью читал его мысли. - Так уж совпали интересы. Мой зам давно копал под меня, а эта история дала ему шанс занять мое место. При определенной поддержке. Он ее получил.

- Сергей Федорович, я… не знаю что сказать.

- Ничего не говори. Разберусь, не впервой.  Они не до конца понимают, с кем имеют дело. – Фраза звучала как неприкрытая угроза. - Мне нужно всего лишь два дня и я вернусь в строй.

Уверенность генерала передалась и ему. Но тошно было все равно.

- В других обстоятельствах, Игорь, тебе об этом знать было бы необязательно, но дело касается и тебя тоже. Как сам понимаешь, операция «Игнатьев» отменена. Охрана с тебя снята, все оперативно-розыскные мероприятия в отношении Игнатьева - тоже. Приказ нового руководства. – Генерал сделал красноречивую паузу и продолжил. - От меня сейчас ничего не зависит. Так что теперь тебе нужно быть предельно осторожным. Просто переждать. А еще лучше – взять пару дней за свой счет и нигде не светиться.

Прятаться? Еще чего.

- Это не означает прятаться.

Соколовский так предсказуем, да? 

- Просто теперь, Игорь, все предельно серьезно. Мы потеряли преимущество и временно – ресурсы. У них же есть и то и другое. Игнатьев предупрежден, к тому же ты и сам постарался на славу.

Соколовский виновато опустил голову. Чертово интервью.

- Я не могу ничего предпринять эти два дня. Вернусь – решим, что дальше делать. Только вот  победителей не судят, а нам по-прежнему нечего предложить Следственному комитету.

- Есть. – Неохотно, Соколовский впервые заговорил о том, о чем молчал все это время.

- Что? - Не понял генерал.

- Нам есть что предложить Следственному комитету.

- Ты о чем, Игорь?

- Хищения из госфондов в особо крупных, это десятки миллиардов рублей. Достаточно для них?

Генерал покачал головой.

- Не все слухи имеют под собой почву.

- Это – другое дело. Есть доказательства.

- И о чем речь? – Тон генерала продолжал быть скептическим.

- Проект «Новые технологии».

Сергей Федорович мгновенно, на глазах, подобрался, стал весь внимание и сосредоточенность. Кивнул, скорее самому себе, словно узнал нечто такое, о чем подозревал давно.

- Мы расследованием не занимались, это федеральный уровень. Доказательства, говоришь? И когда ты собирался об этом рассказать?

- Ну… в подходящий момент. – Соколовский замялся.

- И когда он должен был, по-твоему, наступить?

- Ну... - Хуже упущенного шанса может быть только шанс, использованный не вовремя. Но лучше так, чем понимать, что твои авантюры стоили генералу карьеры и ничего не делать.

А Сергей Федорович не выглядел рассерженным. И не нуждался в объяснениях, кому как ни ему знать что своевременность – залог успеха. Это могло показаться странным, но ситуация искренне забавляла генерала.

- И как тебе удалось обойти моих столичных коллег и Следственный комитет в придачу?

- Мне просто повезло. – Сдержанно ответил Соколовский. Нужно ли говорить, что это не тот случай, когда Дэну пошла бы на пользу лишняя реклама.

Сергей Федорович сделал вид, что везение – обычная вещь в таких делах. И мгновенно принял решение:

- Ну хорошо, подождут твои «Новые технологии». А там глядишь и момент подходящий наступит. Пока у меня своих рычагов хватает.

На мгновение заколебавшись, словно сомневаясь затрагивать тему или нет, генерал, тем не менее, заговорил: 

- Охранное агентство «Аргус» тебе что-нибудь говорит?

- Первый раз слышу. А должно?

- Это люди, которые следят за тобой.

- Единственный владелец и директор – Панайотов Евгений Викторович, бывший замначальника ГУВД, полковник полиции в отставке. – Выступил вперед Поляков.

Где-то он эту фамилию уже слышал, причем совсем недавно. Но мысли были о другом, поэтому ничего путного он не смог вспомнить.

- И кому могли понадобиться их услуги, тоже не представляешь?

- Правда не знаю, Сергей Федорович.

- Ладно, вернусь - разберемся. – Небрежно отмахнулся генерал.

И Соколовский почувствовал, что сказал он совсем не то, что собирался.

У Сергея Федоровича были свои соображения на этот счет, но их он оставил при себе. Позже Игорь вспомнит, почему его озадачила реакция генерала и хитрая улыбка, спрятавшаяся в уголках губ – тот словно знал ответ или догадывался, но хотел проверить его, Соколовского, на сообразительность.

- Пока меня не будет, связь - через Полякова. Обращайся к нему, но сам понимаешь, многого он не сможет. Поэтому особо не рассчитывай.

- Игорь Владимирович, вам лучше поменять телефон и номер тоже. - Поляков уже протягивал ему новый телефон, невзрачный, но другого и не надо. - О нем никто не знает. А от старого лучше избавиться.

Смотря вслед генералу и Полякову, Соколовский вертел в руках новый телефон и раздумывал о совете Сергея Федоровича – вести себя тихо и никуда не соваться.

И поступил с точностью до наоборот – полез в пасть льва. Просто иначе не получалось.

22

Игорька я тут увидела таким:
http://s4.uploads.ru/t/ojBdb.jpg

Ну и саундтрек:):


https://www.youtube.com/watch?v=Rpx_PcZjByY

Альтернативная история. Гроза. Часть первая (окончание)

Сейчас

После разговора с Варламовым он таки наведался к своему хакерствующему фрилансеру - взглянуть на переписку Алисы в соцсетях и, что уж там, заглянуть в ее телефон, чтоб наверняка. А заодно и сделать копии. Дэн собирался было выдать пошловатую шутку, но осекся. И молча сделал то о чем его просили.

Оказалось, что британские подростки не теряют времени зря – по пути из Лондона к папе Алиса Бергер успела познакомиться с ровесником и со всем пылом свойственным ее возрасту отдалась новому увлечению. Кирсанов был забыт, о чем она прямо и сообщила ему смс-кой. Он беспрестанно звонил и настаивал на встрече, она – ограничилась тем, что перестала отвечать на звонки и удалила его из друзей, а после того как тон его сообщений эволюционировал от требовательных к угрожающим,  а агрессию, проступающую во всех последних сообщениях, уже трудно было назвать нормальной - отправила его в черный список. Но не похоже чтобы ее категоричное «Оставь меня в покое!!!» достигло желаемого эффекта, скорее наоборот, только разозлило, не говоря уже о том, что неосторожное «или я пойду к твоей жене и скажу ей что ты меня преследуешь» и вовсе оказалось тактической ошибкой.

Лучше бы к папе пошла. Тот вполне мог принять меры и оградить дочку от съезжающего с катушек партнера, так, на всякий случай. Только было одно но: папу на этот счет никто не просветил и не собирался.

Поэтому между «просто наблюдать» и «предостеречь» Игорь выбрал второе, но идти к самому Игнатьеву, понятное дело, было последним, что пришло бы ему в голову.

Поэтому он теперь и торчал в псевдофранцузском кафе-кондитерской, откуда открывался чудесный вид на жилой комплекс Резиденс Тауэр.

Она долго не поднимала трубку, будто раздумывая отвечать незнакомцу или нет.

- Меня зовут Игорь и Соколовский и я…

- Я знаю кто вы такой. Вы - тот, кто стрелял в моего отца. – От голоса повеяло сдержанным лондонским холодком и детской прямотой.

А ей палец в рот не клади.

Черт. Черт. ЧЕРТ!!! Но он и не рассчитывал, что будет легко.

- Нам нужно встретиться. Я должен рассказать вам кое-что важное.

Что он скажет? Ну хотя бы то, что человека убившего раз, не стоит провоцировать на новые безумства.

- Думаете, я пойду на встречу с тем, кто хотел убить моего отца?

- Послушайте, у меня и в мыслях нет причинить вам вред.

- Но не отцу?

Шестнадцатилетние девушки бывают на редкость прозорливы.

- Это - между мной и им. – Ушел от ответа. – Вас это не касается.

Почему он должен перед ней оправдываться?

- Мне неинтересно знать, что вы мне скажете. Думаете, я еще ребенок и легко поверю в ваши сказки.

- Напротив, я думаю - вы умная взрослая девушка и сами сделаете правильные выводы.

- Неважно, я не хочу знать, что вы будете говорить про моего отца.

- Речь не о нем, а о Егоре Кирсанове.

Запнувшееся дыхание выдало ее. Он застал ее врасплох.

- Вы… вы… я не понимаю  о чем вы.

Ага.

-  Очень даже хорошо понимаете. – Он не собирался терять время.

- И что вы сделаете? Расскажете папе? Прессе?

- Я просто хочу поговорить.

- А я вам не верю.

- Ну и зря. – Он пока еще не потерял терпение, но был близок к этому. - Я уже неделю владею это информацией и никак ее не использовал. Хотя мог. Я просто хочу предостеречь вас насчет Кирсанова. Мне кое-что о нем известно. Захотите выслушать - буду ждать в кафе напротив вашего дома, ровно час. Возьмите с собой охрану, будете чувствовать себя в безопасности.

Игорь еще раз глянул на часы. Пятьдесят семь минут. Она не придет.

«А может, ну его? Может так даже лучше», сказал внутренний голос, отчего-то сильно смахивающий на голос Сергея Федоровича.

«Не лучше», возразил Соколовский своему внутреннему Сергею Федоровичу. Можно называть это как угодно – предчувствием, интуицией или внезапно открывшимся профессиональным чутьем, только Соколовскому совсем не нравилось то, что происходило вокруг Алисы Бергер. И что вполне вероятно, к этому имеет самое прямое отношение человек, однажды совершивший убийство и оставшийся безнаказанным.

Именно поэтому он и проигнорировал совет генерала. За свою самонадеянность он еще будет расплачиваться, и что самое страшное, не он один, но это будет уже потом.

Кафе было неоправданно дорогим, по его нынешним меркам, с претензией на французский шик (которым, по правде говоря, там вовсе и не пахло, а уж Соколовскому было с чем сравнивать) и истинно девчачьим. Неудивительно, что он здесь выглядел чужеродным элементом.

В памяти всплыло другое кафе, на Монмартре, куда сто лет назад летали на выходные с … как ее там?... попробовать тех самых пирожных, по которым сходили с ума все (кто эти все кроме кучки ее подруг он так и не понял). Странно, кафе помнил, пирожные тоже (нормально, но ничего особенного), а вот любительница пирожных и ее имя начисто стерлись из памяти.

Он стряхнул с себя некстати вылезшие воспоминания из жизни, которой будто и не было, и вернулся в ту, которая была у него сейчас.

Через раз ловил на себе взгляды двух девушек с соседнего столика. Сначала заинтересованные, потом сочувствующие. С чего-то решили, что его кинули со свиданием? Да нет, просто одна его узнала и теперь торопилась просветить вторую в события его жизни, краткую версию.

Соколовский отвернулся к окну.

К Башне подъехал красный ягуар и бесцеремонно остановился у самой лестницы (можно подумать, Соколовский, сам-то ты паркуешься по-другому). Игорь машинально смотрел как водитель ягуара, похожий на Егора Кирсанова, резко захлопнул дверь и пружинисто поднялся по ступенькам. Стоп. Кто? Он встряхнулся и пригляделся получше, но тот уже закрыл за собой дверь.

Соколовский напрягся.

Чтобы избавиться от сомнений, отправил номер машины Дэну. Ему повезло, через пару минут пришел ответ: владелец ягуара – Егор Кирсанов.

Движимый пока еще смутным беспокойством, Игорь позвонил Алисе - занято. Еще пару раз – не подняла трубку.

Да у тебя паранойя, сказал он себе. Если Кирсанов когда-то задушил свою подружку, это не значит, что он сделает это еще раз. Он же не серийный маньяк, в конце концов. Соколовский, а откуда тебе знать, что тот раз был единственным? Может, он просто с тех пор не попадался?

Игорь заставил себя остаться там где был, после того как представил себе всю нелепость ситуации когда он взмыленный врывается в квартиру Игнатьева и вынужден объяснять его дочке что…. Кстати, что? Как бы его самого там после этого не подстрелила охрана ее отца.

Его хватило на пару минут.

И вот уже он расплачивается, не дожидаясь официанта и рванув из кафе. Спохватившись на выходе, вернулся за курткой забытой рядом на спинке стула. Как раз вовремя для того чтобы увидеть Кирсанова, спешно спускающегося, да что там, почти бегущего вниз по ступенькам Башни и запрыгивающего в машину.

Игорь похолодел. Неужто чутье его не подвело? Набрал номер Алисы. Тот не отвечал.

В вестибюле Башни широкая улыбка барышни на ресепшене быстро сникла после того как он показал ей удостоверение и объяснил про опасность угрожающую жизни дочери владельца квартиры с 25-го этажа. Барышня так растерялась, что даже не заглянула в список лиц, которым запрещен доступ в квартиру Игнатьева (а у нее наверняка был такой список, во всех приличных домах уровня Игнатьева есть такие), иначе непременно нашла бы в нем фамилию Соколовского. Лишь указала на вход в панорамный лифт, ведущий в пентхаус.

Лифт, казалось, поднимался целую вечность.

Дверь просторного холла была приоткрыта, и он легко вошел внутрь.

Где-то в глубине квартиры звонок мобильного трезвонил не смолкая. И он пошел на звук.

Алису (отчего-то он точно знал что это она) он увидел издалека, через распахнутую дверь между холлом и гостиной – в джинсах, свободном белом свитере грубой вязки с мягким голубым шарфом небрежно обхватывающим шею, в неудобной позе, она лежала на кремовом ковре, почти утонув в длинном ворсе. Белоснежные носки на маленьких ступнях придавали ей беззащитный вид. Алиса не двигалась, и он осторожно проверил пульс. Приподнял с лица локон русых волос.  Она была копия матери, обещая со временем стать красавицей. На лице застыло обиженное выражение взрослой женщины и ребенка. Мертвые глаза.

Сколько он там простоял понятия не имел, только подскочил, как ошпаренный, когда позвонили в дверь.

- Алиса Аркадьевна! – Басовитый, грубоватый голос.

Соколовский застыл не шевелясь.

- Алиса Аркадьевна! Ребята ждут, как вы и просили. – В холле по-слоновьи потоптались. -  Все в порядке?

Ни хрена не в порядке.

Наверное, она таки собралась на встречу с ним, раз охрану вызвала. Только вот какое это имело значение теперь?

Он подумает потом. Ей уже не помочь, а вот о себе позаботиться стоит, причем незамедлительно. Хотя бы потому что объяснить вооруженным церберам Игнатьева свое присутствие рядом с мертвым телом дочери их работодателя будет совсем непросто. Да ну, пустая затея!

Он попал.

- Алиса Аркадьевна? Вы не отвечаете на звонки, у вас все в поряд…. Какого хрена?!  Ах ты ж!... А ну стой! Буду стрелять!

Инстинктивно, Соколовский поступил с точностью наоборот – резко рванул с места в сторону лифта, почти сбив с ног застигнутого врасплох охранника.

У него было пару секунд пока тот соеринтируется.

Добежать до лифта. Нажать на кнопку вызова. Подождать пока двери откроются, считая мучительно долгие секунды.

И, прежде чем они закроются, получить пулю.

У охранника с обманчиво неповоротливой внешностью оказалась нехилая реакция.

Сначала обожгло, он даже успел удивиться, а потом услышал выстрел.

Двери лифта закрылись, и Игорь медленно выдохнул, прислушиваясь к своему телу. Ощущения в плече были не из самых приятных. Нет, не так. Боль была адская. Но она же и сослужила ему хорошую службу – моментально вывела из ступора.

Пуля угодила в плечо. То самое.

И он бы засмеялся, если бы мог. Но хотя бы теперь он точно знал, что физическая боль – совсем не то к чему можно привыкнуть, ее лишь можно терпеть. И не то чтобы это эмпирическое знание сильно радовало или было особенно полезным.

Больше Игорь не думал. С этого момента весь его мозг и тело переключились в режим автопилота. И это сам он потом считал, что им руководил инстинкт самосохранения. На самом же деле решение он принял мгновенно - там, в кабине лифта. Генерала нет в городе, ему же просто не дадут доказать свою невиновность. Поэтому - дождаться момента, когда он сможет. А пока – быть как можно дальше и от Игнатьева и от всех остальных, включая полицию и ФСБ, что, впрочем, сейчас было одно и то же.

Генерал был прав. А он свалял дурака. Только кто мог знать?...

Осмотрелся. Из всех кнопок нужными ему были две «-2» и «-1». Выход. «-2» - парковка? Тогда что такое «-1», служебный этаж? «1» он отсек сразу, там наверняка охрана Игнатьева, не прорваться, да и он не камикадзе.

Интуитивно нажал «-1».  Это и вправду оказался служебный этаж. Выскочив из лифта, с размаху навалился на тележку клининг-сервиса, оставленную посреди коридора и пока выпутывался из арсенала ведер, швабр, тряпок и хим средств, потерял драгоценные несколько минут. И побежал по коридору, ориентируясь по указателю. Прямо, налево и еще раз налево. Exit. Служебный выход был открытым, и он оказался во внутреннем дворе.

Потом ему все будет казаться, что запомнил каждый поворот и каждую улицу и в то же время не запомнил ничего, только одно – он все дальше и дальше.

Бежал. Какие-то дворы. Пару раз споткнулся, раз даже упал, сильно ударившись коленом о камень. Какой-то автобус, следующий непонятно куда, неважно. Сел в хвосте, прислонившись к окну и придерживая здоровой рукой раненую, надеясь на одно - что пассажиры будут не слишком наблюдательны и не увидят кровь между пальцев. Потом еще один автобус, и еще, не обращая внимания на направление.  Будто за ним гналась тысяча чертей. Они и гнались. Только потеряли след где-то на полпути.

В какой-то момент он расслабился. То ли стало все равно, то ли почувствовал что пора. Вышел на остановке. Оказался  в каком-то спальном районе – близнеце  Викиного, таком же обшарпанном и неприглядном.

Рядом, в полуподвале, был сэконд-хэнд и там, за копейки, он купил свободную черную толстовку и сразу натянул ее прямо на кожаную куртку, надел капюшон.

Руку он еще чувствовал, но это ненадолго. О больнице не могло быть и речи, по крайней мере, пока. Поэтому он поднапряг память, вспоминая, что нужно для первой помощи при огнестрельных ранениях, которую собрался оказывать себе сам. Собственно, кроме бинтов, антисептика  да обезболивающего ничего и не вспомнилось. Поэтому неподалеку в аптеке взял их и в избытке. А еще – очки-хамелеоны, указал на первые попавшиеся, оказались - для близорукости. Когда аптекарша спросила: «Вам точно минус один, может все же рецепт поищите?», чуть не заорал на нее «Тебе-то какое дело?!». Молча кивнул и попросил воды, выпил ее с горстью обезболивающего.

В очках для близорукости он видел даже лучше. Угадал, значит.

Здравый смысл подсказывал, что в квартиру, которую он снял только вчера (нужно же было где-то жить, и хотя Соколовский вполне мог выбрать для Вики квартиру и поменьше и хватило бы на хоть какое-то жилье для себя, он знал - это не повод для компромиссов) и куда еще не успел перевезти вещи, идти нельзя. А значит – надо было искать что-то прямо тут и прямо сейчас, пока он еще был в состоянии соображать.

Ему продолжало везти – бабушки на скамейке у подъезда подсказали. Про некого Семеныча у которого жена умерла месяц назад, а дочка к себе забрала, переживает, вот он пустующую квартиру и сдает. Да вот он и сам идет, у него и спроси.

Семеныч, мужик лет пятидесяти, заливал горе водкой из ближайшего минимаркета. Как раз оттуда он и шел с бутылкой в кармане. Квартиру сдать согласился быстро, свободна, безразлично сказал в сторону, не глядя, и про паспорт не спросил, хотя у Соколовского уже была наготове история про карманника из автобуса.

Квартира оказалась лучше, чем он ожидал - скромно обставленная, но чистая, если не считать пыли везде. Может, порядок наводила еще покойная супруга хозяина.

Сам хозяин неприкаянно торчал в прихожей, пропустив нового жильца вперед.

- Ты это, разберешься там сам, приберешься, если что. Не могу я сюда заходить.

Семеныч запихнул аванс за месяц (почти все что у Соколовского было) в карман к водке и бросив ключи на тумбочку, вышел.

В глазах Семеныча была такая тоска, что Соколовский подумал – не поможет ему бутылка.

Оставшись один, попытался раздеться чтобы посмотреть рану, но с рубашкой возникли трудности, слипшаяся от крови и местами уже полузасохшая ткань с трудом отходила, хоть вой. Снять получилось только разрезав рукав. Футболку он оставил, только срезал что мешало.

В ванной перед зеркалом осмотрел рану, сама она вроде опасности не представляла (ну, он так полагал), а вот кровотечение было проблемой.

Соколовский старался не думать о том, чем может грозить самостоятельное лечение огнестрельного ранения. Нужно было остановить кровь. Не надо быть врачом, чтобы понять – вытекло ее достаточно.  И продезинфицировать рану. Это он может.

Соколовский сильно сжал кожу выше раны (вышло так, что из занятий по оказанию первой медицинской помощи он помнил гораздо больше, чем сам думал), очень рассчитывая что это поможет, наложил на рану повязку из бинта, какую смог смастерить, и обильно полил антисептиком.

Вытер холодный пот со лба. Знобило так, что зуб на зуб не попадал. Прилег на диване, накрывшись пледом.

Плечо невыносимо болело, и нужно было отвлечься. И понять, что делать дальше.

Для начала он включил телевизор. Тот был старый, но на удивление работал исправно.

Как он и ожидал, новость была на всех местных и федеральных каналах. И те и другие соперничали в попытках представить скудную информацию о семейной жизни депутата Игнатьева  (что было довольно проблематично, так как тот к ней журналистов не подпускал и на пушечный выстрел) и еще более скудную – с места трагедии - как эксклюзив.

- Трагедия в семье депутата Госдумы Аркадия Игнатьева…

- Единственная дочь от брака с актрисой Анастасией Бергер была найдена сегодня мертвой в квартире отца…

- В разводе… проживала с матерью в Лондоне… 16 лет… училась в частном колледже…

- Была задушена…

- Почетный гражданин города… Много уделяет благотворительности…

- Его имя упоминалось в связи с убийством бизнесмена Владимира Соколовского, чей сын Игорь Соколовский шесть месяцев назад был арестован по подозрению в покушении на убийство депутата Игнатьева… выпущен на свободу… дело закрыто…

Да неужели? Соколовский опять гвоздь программы. Он становился медийной персоной вроде постоянных гостей еженедельного шоу Лины с небезызвестного канала.

А вот и она сама.

- Специальный выпуск…  Еще два дня назад Игорь Соколовский дал неоднозначное интервью в котором ясно дал понять, кого считает виновным в убийстве своего отца и вот сегодня была убита единственная дочь депутата Аркадия Игнатьева… Наши источники в правоохранительных органах утверждают что Игорь Соколовский был последним кто видел жертву живой… В здании суда находится наш корреспондент…

Смена кадра. Тимошин на ступеньках суда выглядел самодовольно и вальяжно.

- В настоящий момент выясняются все обстоятельства…

- Кто подозревается в убийстве? Это правда, что это Игорь Соколовский, сын бывшего партнера г-на Игнатьева? И теперь он скрывается?

- Да, это правда. Только что судья принял решение о заключении под стражу Игоря Соколовского по подозрению в убийстве Алисы Бергер. Как видите, суду оказалось достаточно доказательств его вины, представленных обвинением. В данный момент Игорь Соколовский скрывается от органов предварительного расследования. Я ответил на ваш вопрос?

Очень заметно, Тимошин  испытывал удовлетворение от происходящего и немалое. Только незаметно для самого себя и непонятно как Соколовский приобрел себе врага.

Нажал на пульт и экран погас.  Отшвырнул пульт в сторону, тот скатился с дивана.

Вот так. Похоже, он сам вырыл себе яму. Теперь только очень ленивый и очень несообразительный обыватель не посчитает это убийством из мести.

Нужно подумать, что делать дальше.

Звонить Полякову или нет, он еще не решил, но склонялся ко второму. Пожалуй, с генерала хватит Соколовского.

Зато мысленно похвалил себя, что хватило силы воли не набрать номер Родионовой, хотя до смерти хотелось услышать ее голос.

Оставался Дэн. Соколовский питал надежду, что на него все еще можно полагаться.

Больше звонить было некому.

Но сначала он просто немного поспит. Натянул плед на себя, пытаясь согреться. И провалился.

Сколько времени он так провел – полчаса или все пять – он понятия не имел, совершенно потерял ориентацию во времени.

В дверь звонили. Долго.

Выползая из морока, сначала подумал - ну все, допрыгался.  После – жаль, что табельное не с собой, на постоянное ношение еще не оформил. Остался зачет, не успел.

Соколовский, зачем тебе оружие? Собрался кого-то убивать? «Нет, просто если это люди Игнатьева – живым я им не дамся».

Слегка пошатываясь, подошел к двери, стараясь не шуметь. Прислушался. Тишина. Потом зазвонили снова, и он услышал тихое:

- Игорь, это я.

23

Ассоциации с этой песней:


https://www.youtube.com/watch?v=crhBBU2FJqQ

Перевод
Код:
Не переставай любить меня (перевод Михаил из Бердска)

Я в поисках вдохновения,
И думаю, нашел его в твоем сердце.
Это их тех вещей, что находишь, когда не ищешь,
Это из тех вещей, что были с тобой с самого начала

Посади меня на тонущий корабль
В путешествие к диким землям,
Забери свободу, которой мне так хотелось,
Я понимаю

Пожалуйста, не переставай любить меня,
Не переставай любить меня,
Пожалуйста, не переставай любить меня

Пожалуйста, не переставай любить меня,
Пожалуйста, не переставай любить меня

Помести в умирающую плоть меня,
Призрака блуждающего без упокоения,
Похороненного желаниями и слабостями,
Я понимаю

Пожалуйста, не переставай любить меня,
Не переставай любить меня,
Пожалуйста, не переставай любить меня,
Пожалуйста, не переставай любить меня

http://www.amalgama-lab.com/songs/v/vas … _away.html

Альтернативная история. Гроза. Часть вторая

Сейчас

Вика стояла на пороге, а в глазах - облегчение, тревога и что-то такое от чего у него голову сносит напрочь.

Он уже бредит. Потому что Родионовой совершенно не откуда было там взяться.

Но для бреда Вика была слишком уж реальной даже в тусклом свете прихожей. И на Сон не похоже.

Ничего, он спросит потом.

Сдавленно вскрикнула. Выглядел он, наверное, хреново. Впрочем, и ощущал себя также, что было совсем неудивительно.

- Да нет, все гораздо лучше чем кажется. – Попытался успокоить, но показался неубедительным даже самому себе.

Вика фыркнула, ясно давая понять во что ставит его уверения.

Ее сумка плавно приземлилась на пол, и она протянула к нему руку, почти касаясь пальцами повязки. Он вздрогнул как от удара тока. 

И, не сговариваясь, потянулись друг к другу.  Она прильнула к нему порывисто, но деликатно, боясь сделать ему больно. Он – обхватил ее всю, прижал к  себе крепко, бездумно. Теплое дыхание нежно щекотало его шею, он прикрыл глаза. Ее куртка  была холодной и влажной, на ней – не успевшие растаять снежинки. «Пока я тут дрых, снег пошел».

- Ненавижу… – Приглушенно выдохнула ему куда-то в ключицу.

И он сразу представил все – и каково ей было все это время, и каково ей сейчас.

Сердце пропустило удар.

- Оно и видно. – Хотел перевести в шутку, но голос, хриплый и совсем чужой, дрогнул.

- Еще слово – и я доведу до конца то, что начали охранники Игнатьева.

Расслабилась. Еще не время для откровений. Они будут двигаться медленно и постепенно.

Игорь поцеловал ее, и Вика с готовностью отвечала.

И кому это он впаривал про медленно и постепенно?

По-хорошему, вот прямо сейчас ему нужно было сказать ей уйти. Пока еще не поздно. Потому что знал – потом, когда будет лучше соображать, он пожалеет, и что еще хуже, пожалеет она. Но Игорь так устал, что больше не мог сопротивляться. Не хотел.

А все что мог – это не отрываться от ее губ, сжимать ее в своих объятиях, попутно освобождая от куртки, шарфа (и зачем люди носят столько ненужной одежды), с каким-то диким отчаянием утоляя давний голод и одновременно сдерживая себя.

И все-таки он до чертиков ее напугал. Вика попыталась отстраниться, и встревоженно взглянула ему в глаза.

- Игорь, не пугай меня.

- Ты о чем? - Он не успевал за ней. Кружилась голова, и начинало давить на виски.

Она мягко выскользнула из его объятий.

- Подожди, Игорь … не сейчас...

«А когда?», недоуменно подумал он.

- Нужно осмотреть твою рану. Я же вижу, не все в порядке.

Некстати ты это, Родионова.

- Да нормально все, - буркнул он.

Не хотел терять времени.

Она была права. Потому что слабость, которую до сих пор вполне удавалось игнорировать, накатила с новой силой, и в следующий момент земля начала уходить из под ног. Чтобы не упасть, ему пришлось прислониться спиной к стене. Пот ручьями тек по лицу, спине, груди, и футболку можно было выжимать.

Как сквозь пелену он видел Вику, бросившуюся к нему, она что-то шептала или кричала, он не слышал. Последним, что увидел, были ее глаза, тревожно-синего цвета.

И перед глазами померкло.

24

Альтернативная история. И опять без названия

Сейчас

Официально это было охранное агентство, каких много, причем даже не самое большое в городе. На деле же  – военизированная структура, занимающаяся бдением интересов бизнесмена, в миру депутата Аркадия Игнатьева (который и являлся ее фактическим владельцем, не фигурируя ни на одной из бумаг), а также оказывающая услуги третьим лицам, правда, очень выборочно. Работа с врагами, конкурентами и просто теми кто так или иначе попадал в зону интересов г-на Игнатьева, велась в излюбленной Игнатьевской манере «кнута и пряника» - подкупа, шантажа и угроз. Если не срабатывало первое, то второе и третье – наверняка. Агентство было оснащено лучшими в городе техническими средствами, способными составить конкуренцию даже спецслужбам, и сбор компромата не был трудной задачей. Как небезосновательно считал Тимошин, тут занимались делами и похуже, если не лично, то через исполнителей, нанятых на стороне для грязной работы (сколько таких Лапиных было у Байрамова?). И уж точно на счет Игнатьева можно было записать Соколовского-старшего.

Официально Эдуард Байрамов был тут владельцем и директором, на деле же - отвечал у Игнатьева за безопасность, в самом широком смысле этого слова.

Атмосфера расслабленности, создаваемая мягкими кожаными креслами цвета слоновой кости и пушистыми коврами в тон в приятном полумраке, была обманчивой – тут велись самые конфиденциальные переговоры и решались самые важные вопросы.

Тимошин впервые удостоился чести попасть в святая святых, что говорило об исключительности обстоятельств. Раньше все решалось через Байрамова. Теперь Игнатьев хотел знать, что происходит, из первых рук.

Тимошина тяготила модель отношений навязанная Байрамовым, где старшему помощнику прокурора отводилась роль мальчика на побегушках, исполнительного и безотказного. Отвечающий за безопасность ему не нравился, но ради дела приходилось наступать себе на горло.

План поимки и физического устранения Соколовского – сразу при задержании или после - обсуждали прямо при нем. Не стесняясь, не выбирая слов, ведя себя так, будто Тимошина и не было. Его не опасались. Да и зачем, все повязаны.

Тимошин оглядел присутствующих. Хитрый лис Старовойтов, замначальника ГУВД. Проныра Козырев, начальник Управления ФСБ - свежая замена опальному Соболеву. И серый кардинал из Следственного Комитета, Тимошин вечно забывает его имя.

За прокуратуру отдувался Тимошин. Начальство сказалось больным, желудочным гриппом, предварительно проведя инструктаж, сводящийся к одному - максимальное содействие во всем. Тимошин поверил бы насчет гриппа, если бы не знал: когда пахло жареным, шеф предпочитал таскать каштаны чужими руками.

Игнатьев. От человека, приходившего в прокуратуру чуть более двух месяцев назад не осталось и следа. Внешне безупречный вид только подчеркивал необратимые изменения. Теперь это была пустая, мертвая оболочка, сама пока еще этого не осознающая и что-то еще делающая, даже адекватно мыслящая, на первый взгляд, но готовая рассыпаться в любой момент, грозясь накрыть все вокруг под завалами. Игнатьева держала в строю только жажда мести.

Связать дело дочери и уже было отправившееся в архив дело Лапиной было «гениальной» идеей Игнатьева. Так он рассчитывал заставить работать государственную машину еще эффективнее, хотя куда уж больше, и так пахали на износ.

И не то чтобы это как-то противоречило моральным принципам Тимошина, скорее наоборот. Но старший помощник прокурора считал, что во всем должна быть мера. А Игнатьев, судя по всему, чувство меры потерял. И это начинало пугать Тимошина. Если что-то пойдет не так, его самого, в отличие от остальных, не спасет никто. Поэтому ему лишь оставалось оказывать депутату максимальное содействие, в расчете на то, что обойдется.

Пока Тимошин докладывал, Байрамов поглядывал со своим обычным пренебрежительным прищуром. Прокурорских он считал дармоедами, зря просиживающими штаны, в то время как основную работу делают другие.

Чья бы корова мычала. Хотел бы он посмотреть на то, как отвечающий за безопасность выкручивался, объясняя шефу что облажался.

Молча и ни на кого не глядя, Игнатьев выслушал его, потом остальных. Вроде складно, только неубедительно.

- Все под контролем, говорите? – Спросил вкрадчиво. - Второй день на исходе, а убийца моей дочери по прежнему на свободе и никто, повторяю, никто даже понятия не имеет где он. Раненый и без поддержки. Отличная работа правоохранительных органов, господа!

Его сарказм был более чем уместен. Чертов Соколовский со своим невероятным везением!

- Так не пойдет, я не собираюсь ждать непонятно сколько. Мы меняем тактику.

Тимошин вскинул голову.

- Он сам придет. – Уверенно заявил Игнатьев.

С ума что ли сошел?

- Что вы имеете в виду, Аркадий Викторович? – Это Козырев.

- Старый добрый способ воздействия – жена, дети, родители. – Понимающе кивнул Старовойтов.

- Верно.

- У нас нет рычагов воздействия. – Встрял Байрамов. - У Соколовского - никого, ни родных, ни близких.

- Плохо ищешь, Байрамов. Хочешь сказать, два месяца мои ресурсы тратились впустую и у тебя ничего на него нет? – Игнатьеву не нужно было повышать голос, чтобы он звучал угрожающе.

Его помощник по безопасности явно был не в своей тарелке. Тимошин усмехнулся, про себя.

- Служба, дом, и так день за днем. На кладбище ходит часто. С коллегами общается нормально, но не более того. Старых знакомств не поддерживает. Все. – Отчитался.

- Ни друзей, ни женщины?

- Я же говорю, ничего.

- Что, и баб совсем не приводил? – недоверчиво хмыкнул Старовойтов.

- Не приводил. Хотя…  Зачастила к нему домой одна дамочка, но там без вариантов.

- Это почему?

- Она дизайнер, приходит днем, когда он на службе, уходит до его прихода, они почти не пересекаются. Пару раз машины со стройматериалами и мебелью приезжали, она встречала. Ремонт он затеял.

Странно все это. С чего-то затевает ремонт, дизайнера вот приглашает (на какие, кстати, шиши, Тимошин слышал, с финансами у Соколовского совсем туго), а потом ни с того ни с сего идет открыто убивать дочь Игнатьева. Нонсенс какой-то. Хотя зачем заморачиваться, все и так очевидно. Соколовский убийца.

- Все? – Тон Игнатьева определенно не понравился Тимошину, а уж Байрамову должно быть и подавно.

- Ну… - Помедлил тот. – Ерунда. Приходила раз одна, начальница его бывшая, ненадолго, он ее на порог не пустил.

Тимошин встрепенулся.

- Родионова?

Вспомнил встречу на ступеньках суда. Начальница, пусть и бывшая? Ну-ну.

- Д-да. – Во взгляде читалось «ну и к чему ты ведешь?».

- А можно взглянуть? В смысле, на видео.

- Ничего там нет. – Бросил колюче Байрамов.

Игнатьев впервые за все время посмотрел на Тимошина внимательно.

- Поставь, пусть посмотрит.

Взгляд помощника по безопасности на Тимошина выражал сложную гамму чувств, далекую от цензурной. Тем не менее, послушно включил.

На экране ноутбука – Соколовский, ставший в дверном проеме, спиной к камере, не собираясь впускать нежеланную гостью. Или…

Где-то в области сердца неприятно кольнуло.

- Он знал.

- Что?

- Про жучки и камеры. Закрыл ее от камеры. Потому и выпроводил так быстро. Не хотел, чтобы вы поняли.

Байрамов фыркнул.

- Между ними что-то есть.

- Да нет там ничего, мы проверяли. Они даже не общаются. - Байрамов пренебрежительно махнул рукой.

- Плохо проверяли. – Не мог отказать себе в удовольствии побить Байрамова его же оружием. – Шифруется ваш Соколовский и вероятно по той самой причине, по которой вы следили за каждым его шагом. Не нужно его недооценивать.

Тимошин через это прошел.

А Байрамов слишком упорствовал. Боялся что если Тимошин прав – а он прав – то это непростительный промах. Его промах.

- Байрамов, займись этой Родионовой. – Приказ.

- Аркадий Викторович, она служит в полиции и если это всего лишь богатая фантазия Тимошина, то мы рискуем…

- Я сказал – займись. – Оборвал. – Это не обсуждается. Если у тебя нет другого варианта.

Байрамов зыркнул на Тимошина и заткнулся. У него не было другого варианта.

Максим Тимошин был доволен. Наконец Соколовский получит то, что заслуживает (и ведь не скажешь, что старший помощник прокурора пристрастен), да и зарвавшийся Байрамов поставлен на место.

Все резко заторопились домой (поздно уже, да), негласно и единодушно заняв позицию невмешательства. Инстинкт самосохранения.

И только тогда до Тимошина дошло. Родионова. Что он наделал?

25

Альтернативная история. Байрамов

Сейчас

Байрамов чертыхался себе под нос, пытаясь припарковаться как можно ближе к зданию «Аргуса», что в  этой части города превращалось в почти невыполнимую задачу. Утро было хмурым, а Байрамов был зол.

Итог еще одной бессонной ночи вырисовывался неутешительный: Родионова не объявлялась ни дома, ни на службе. К матери с сестрой тоже не приходила и вообще как в воду канула. Мобильный, оставленный дома в прихожей, весьма красноречиво намекал на то, что Родионова не горела желанием быть обнаруженной.

С неохотой Байрамов признавал, что Тимошин скорее всего прав, что могло значить только одно - в это самое время она была с Соколовским, что сводило их усилия на нет.

За годы работы Байрамов усвоил, что полагаться на такую хрупкую материю как удача опасно. Ничего кроме раздражения Тимошин у него не вызывал, но так уж вышло, что вчера Тимошин спас его шкуру. Правда, надеяться на удачу снова было бы непрофессионально.

Идти на поклон к Панайотову Байрамов не испытывал никакого желания, но выбора не оставалось. От него ждали результатов и немедленных. Не факт что Панайотов окажется хоть как-нибудь полезен или захочет делиться тем, что знает, но нужно было использовать все возможности. Убеждать коллегу сотрудничать Байрамов намеревался по-хорошему  – используя пару козырей, которые держал обычно при себе для подобных случаев.

Внезапно выскочившее вперед такси перерезало путь к единственному свободному месту. Байрамов выругался громко и смачно, отчего немного полегчало.

Ему определенно продолжало везти.

Из такси вышла Виктория Родионова, собираясь переходить дорогу в сторону «Аргуса». И он готов был поспорить на что угодно – она направлялась к Панайотову.

На реакцию отвечающий за безопасность депутата Игнатьева не жаловался.

Еще не сняв правую руку с ключа зажигания, левой он уже перекладывал в карман пальто старый добрый глок, потертый, но надежный. Байрамов не променяет его ни на одну современную игрушку.

Взял Родионову за руку, прежде чем успела ступить на встречную.

- Виктория! Простите, я от Игоря, ему нужна помощь. – Выбрал доверительный тон, рассчитывая на эффект неожиданности.

Обернулась. В широко распахнутых глазах вспыхнули удивление и тревога. 

Все-таки в жизни она еще лучше, похвалил он вкус Соколовского. Понятно теперь из-за чего сыр-бор. И тут же одернул себя – нельзя расслабляться. Оттого что Родионова красивая баба, она не перестает быть опером, и судя по тому что он о ней знает, хорошим. А значит - опасной.

Пальцы уже цепко обхватывали ее запястье, не давая вырваться.

Реакция Родионовой запоздала на какую-то долю секунды, но ему хватило.

Она знала кто он такой. Ну что ж, необходимость в представлении отпала.

Можно было не церемониться. Одной рукой он резко дернул ее к себе, обнимая. Со стороны они легко сойдут за поссорившуюся парочку, впрочем, никто вокруг на них и внимания не обращал, отмечал он про себя. Родионова еще сопротивлялась, но безуспешно. Дуло пистолета грубо упиралось ей в ребра, не оставляя шансов.

26

Альтернативная история. Соколовский. Часть первая

Тогда

Вика так привыкла к присутствию в их жизни тихой, ноющей боли, что даже научилась отодвигать ее куда-то на задворки, делая вид что ее нет. За столько лет они успели освоиться с мыслью о неизбежности с Аней. И когда она наступила, Вика деловито занялась тем, чем могла – продажей квартиры. Параллельно утешала и поддерживала маму, восхищаясь Аниной стойкостью. Отстраненно замечала за собой со стороны – «все нормально, я справляюсь».

Когда деньги Соколовского были переведены и назначили дату операции, она наконец смогла выдохнуть. Сказать себе, что все под контролем.

А тут - как удар под дых. Или запас прочности иссяк. Вика не знала. Неважно, она справится.

Как всегда.

Но ведь речь не о ней. Игорю сейчас – хуже, больнее. И надо что-то делать.

Выход нашелся сразу – она позвонила риэлтору в надежде, что покупатели все еще заинтересованы. Они были заинтересованы. И даже согласились на сделку в кратчайшие сроки, в обмен на существенную уступку в цене. Вика только нетерпеливо кивнула, мысленно составляя список вещей для Игоря.

Происхождение денег маме с Аней легче всего было объяснить продажей квартиры. Но умалчивание - сродни забвению, предательству. Вика так не могла. Но и делиться сокровенным - тоже. Поэтому им оставалось только гадать, кто такой Игорь и с чего вдруг он решил разбрасываться такими деньгами. И самое главное: кто он Вике?

Однажды мама все же решилась спросить, начав издалека.

- Ты так и не познакомила нас со своим парнем. И ничего о нем не рассказываешь. – Мягко укорила.

Отчасти мама была права. Но пропасть между ними образовалась не сегодня и не вчера.

… Аня была совсем маленькой и не понимала, почему папа никогда уже не вернется. А вот Вика помнила. Как мама о нем не говорила, словно отца и не было. Молча положила посмертные награды в самый дальний угол верхней полки в шкафу и больше к ним не притрагивалась. Даже с бабушкой почти перестала общаться, потому что разговоры с ней неизбежно переходили к теме отца.

И Вика ничего не могла поделать с чувством обиды.

И только похороны бабушки расставили все по местам. Мама словно вышла из многолетнего оцепенения, запоздало осознав что теперь все – рвалась последняя ниточка с ним.  И в рыданиях вышло на свет все то о чем она молчала долгие годы - и что его никогда не было рядом, когда был нужен  – ни когда Аня заболела, а ведь ей было только два (Вика помнила слова доктора, непонятные ей тогда, о том что диабет не приговор, а образ жизни, и мамины слезы) ни когда у самой был сложный перелом ноги и она пыталась справляться с двумя маленькими детьми… И что служба для него всегда была превыше семьи. И что больнее всего было когда его не стало.

Бабушка умерла, когда Вике исполнилось двадцать пять. По иронии судьбы, пережила сына на четырнадцать лет, сама того не желая.

Последние три года, когда бабушка стала совсем плоха, Вика жила с ней, а после ее смерти – там и осталась, получив квартиру по завещанию. Вика чувствовала себя неловко, но Аня считала вполне справедливым, что квартира досталась ей. Старшая внучка была бабушкиной отрадой. А вот Аня, своенравная и нетерпимая, с бабушкой так и не поладила. И мама говорила – лучше так, хватит жить Аниной жизнью, у тебя своя.

А Вика уже привыкла жить одна.

Встречались не так часто. Сестры любили друг друга, но подругами не были. То ли дело в разнице в возрасте, то ли во взглядах на жизнь.

С мамой общаться становилось все тяжелее. Она до сих пор не простила старшей дочери того что пошла по отцовским стопам. Аня как-то сказала, будто оправдываясь за мамино отчуждение, что Вика становится слишком похожей на папу и маме невыносимо на это смотреть.

Стена пошатнулась, едва лишь стало ясно – Аню нужно спасать, но время было упущено. …

- Нечего рассказывать, мам. Мы расстались.

Это про Даню. А Игорь никогда не был ее.

- А этот Игорь...

- Мам, не надо! – Вырвалось у нее.

Так сильно захотелось броситься маме на шею и расплакаться, больше себя не сдерживая. И чтобы мама, как когда-то в детстве, и обнимала и гладила по голове и…

Вика сдержалась, впрочем, как всегда.

Она называла это «держать себя в руках». Аня – чушью. Младшая, открытая, бесхитростная и временами резкая, всегда говорила то что думает и никогда не скрывала того что чувствует.

Родионова не всегда помнила себя такой. В детстве она была очень чувствительным и ранимым ребенком. Это не ушло, просто постепенно она научилась не давать эмоциям воли. А в пути что-то потерялось.

«Когда я вырасту, буду как папа ловить бандитов», гордо заявляла кроха Вика, вызывая хмурые морщинки у мамы и улыбки умиления у остальных. А после его смерти это «Я буду как папа» стало для нее самой чем-то вроде обета. Дав однажды слово, пусть и себе, Вика не могла подвести отца, а потому должна быть сильной и никому не показывать свою слабость. Это не та профессия, где ее прощают.

Родионова давно про себя знала, что не умеет радоваться жизни. Вот так, полной грудью, когда перехватывает дыхание и каждый новый день как последний. Она просто решала задачи по мере их появления и двигалась вперед.

Аня ей всегда говорила: «Ты не живешь, ты репетируешь жизнь». В устах младшей сестры это звучало осуждением. Сама-то она жила по-другому. Вика размышляла, что волей неволей меняется мировоззрение, когда начинаешь осознавать что времени тебе отмерено не так уж и много.

На семейном совете было решено, что в Германию с Аней поедет только мама. Именно она, а не Вика, стала подходящим донором, хотя изначально предполагалось наоборот. А ехать еще и Вике – лишняя трата денег и нет смысла, да и работать в семье кому-то надо было. И Вика осталась, изнемогая от неизвестности.

Аня позвонила перед самой операцией, говорила взволнованно и торопливо, словно боясь, что что-то пойдет не так и она не успеет сказать, отчего Вике стало не по себе:

- Живи для себя и обещай быть счастливой. Приеду – проверю.

С Соколовским за решеткой сделать это будет чертовски сложно, но она пообещала, не желая расстраивать сестру. Та подозрительно засопела в трубку, но отстала.

Операция прошла удачно, и сейчас, спустя почти пять месяцев, риск отторжения почки был минимальным. Аня стала очень дисциплинированной, что только пошло ей на пользу. Но ее обычные лёгкость и беспечность ушли безвозвратно.

В этом они были чем-то схожи с Соколовским. Из него так и плескало неуемной, но такой заразительной энергией и жаждой жизни, и хотелось улыбаться в ответ на дурацкие выходки, но приходилось держать лицо. Теперь же она в глубине души жалела, что того жизнерадостного оболтуса больше нет.

27

Музыка к началу:

музыка

текст

http://trsongs.ru/trtext_songs.php?id=6044

Альтернативная история. Соколовский. Часть первая (продолжение)

Тогда

Вика привыкла вот так существовать. От дела к делу. От понедельника к пятнице, как-то выживая на выходных. Радуясь дежурствам – голова занята, когда не забита службой или расследованием Соколовского. Расследование было тупиковым, но занимало все оставшиеся мысли.

Когда Соколовского выпустили, первые дни считала минуты. От стука в дверь кабинета замирала, говорила что-то невпопад, и бросало то в жар то в холод.

А в один день ждать перестала. Что-то в ней начало отмирать.

Но так и не смогла вытравить из себя дурацкую привычку - прислушиваться к шагам на лестничной площадке, а вдруг? Это было сильнее ее.

И еще - заглушить тихую, звенящую радость. Что вот он есть, живой и на свободе. С ним все хорошо, это главное. И неважно, что не пришел к ней, она привыкнет.

Ее только потряхивало всякий раз, когда Соколовского упоминали в новостях. Была какая-то особая горькая ирония в том, что уйдя из ее жизни также бесцеремонно, как и вошел, он все равно ухитрялся напоминать о себе. Каждый раз, убеждаясь, что все в порядке, что ничего ему не грозит, снова погружалась в спячку.

Сама не знала, что заставило тогда встряхнуться и поехать к нему, только было уже так невыносимо что сорвалась посреди ночи.

Это случилось через неделю после пальбы, устроенной наркоманом и наделавшей столько шуму.

Он не пустил ее на порог, вел себя холодно и на грани хамства.

Прилагал усилия чтобы скрыть некоторую скованность движений. И было что-то еще, нутром чуяла. Слишком уж настойчиво пытался выставить ее за дверь.

В какой-то момент увидела его уязвимым и охватила эйфория - не прошло, не забыл

И одновременно стало страшно – во что он опять вляпался?

Наутро она позвонила Щукину. И на какое-то время смогла расслабиться.

Ну а что не прошло – ей показалось.

Сейчас

Звонок на мобильный выдернул из постели в пять утра.

Через десять минут спустилась, машина уже ждала у подъезда.

Встреча оказалась такой короткой и стремительной, что после Вика еще какое-то время находилась в ступоре, провожая генеральскую машину взглядом и пытаясь понять, что же это было.

…  - Я не могу сказать вам всего. Но нужно чтобы вы присмотрели за Игорем. Пару дней, пока меня не будет. Тем более у вас это прекрасно получается.

- Что вы имеете в виду? - Настороженно замерла Родионова, понятия не имея как реагировать на его тон.

- Панайотов из «Аргуса» - это ведь ваша идея? Мы тут с Поляковым ломали себе голову, а оно вон как. – Продолжал усмехаться генерал.

Ждет прямого ответа? Не дождется.

- Сергей Федорович, я действительно не пони…

- Бросьте, Виктория Сергеевна, у меня нет на это времени. – Поставил  на место. Поделом ей.

У  Виктории горели уши.

Сергей Федорович улыбался. Все он про нее понял.

Но на самом деле не это было важным. А то, что по причинам, о которых ей не сообщили и о которых она могла только догадываться, он считал - Игорю грозит опасность. И все ее опасения всколыхнулись заново и с новой силой.

- Продолжайте в том же духе, только будьте еще бдительнее. Вы же его знаете.

То, что ее приобщили к клубу знатоков Игоря Соколовского, должно ей льстить?

С утра, Даня с Жекой тонули в ненавистной письменной работе, до первого вызова. Новенький по обыкновению страдал от скуки. Родионова невидящим взглядом уставилась в монитор, не в состоянии сосредоточиться.

Удивленный возглас Панайотова заставил всех вздрогнуть:

- Посмотрите, кто тут звезда эфира!

Даня, перестав стучать по клавиатуре, хмуро отрезал:

- Лучше работой займись, чем в интернете дурью маяться. Рапорт сам за себя не напишется.

- Да подожди ты, – Нетерпеливо перебил его Панайотов. -  Этот ваш Соколовский во всех новостях. Он вроде как человека убил…

И в кабинете повисла тишина. Родионову накрыло с головой.

Королев и Аверьянов отреагировали запоздало и очень сдержанно, невольно косясь то на Вику то на Панайотова. Тот был неплохим парнем, но откровенничать перед ним по-прежнему избегали.

А Вика… Вика осознала, что так и не привыкла к ощущению того как рушится мир.

- Я… к Пряникову. – Голос едва слушался. – А у вас по делу … эээ… Фролова все свидетели опрошены? - Нужно было немедленно найти точку опоры.

- Н-не совсем. – Даня было направился к ее столу, но на полпути неловко затормозил, не зная куда себя деть.

- Вот и займитесь. Да, и место преступления осмотрите еще раз. – Они осматривали его дважды и ничего не нашли. В третий раз точно повезет. - Дань, ты за главного.

Пока шла к Пряникову, прокручивала в голове все возможные сценарии, и даже самый оптимистичный требовал время. Собралась просить неделю за свой счет – самое большее, на что могла рассчитывать. Пряников дал три дня.

Приглядывался (она бы даже сказала «принюхивался») подозрительно - уже знал.

Вика положила рапорт на стол, сославшись на семейные обстоятельства. Сестра.

Начальник отделения мрачно взглянул на бумагу.

- Все понимаю, но больше дать не могу. Насчет помощи, Родионова, обращайся, я настаиваю. И - береги себя.

Она кивнула - он прекрасно понял, что речь не о сестре. И была ему благодарна, что больше ничего не сказал и не спросил. Молчаливый пакт заключенный незаметно для них обоих. 

В коридоре наткнулась на Даню и Жеку, подстерегавших у окна. Зная этих двоих, кто бы сомневался. Но она не могла их втягивать, пока сама во всем не разобралась, поэтому лишь покачала головой.

- Не сейчас.

Оставалось заглянуть к Панайотову-старшему.

Он был озадачен, если не сказать больше. Подобная ситуация случилась впервые – чтобы тот, чью безопасность ему доверили, взял и учудил такое.

- Виктория Сергеевна, мне жаль, что так вышло. Но сами понимаете, что мы тут могли поделать?

- Он не убивал. – Резче чем хотелось, ответила Родионова. Она собралась воевать со всем миром, но начала не с того человека.

Панайотов с сомнением повел плечами, но не стал спорить.

- Вам видней. В любом случае, дальше я мало чем могу вам помочь. Ситуация нестандартная.

- Да уж. – Задумчиво согласилась Родионова.

- Ладно, оставлю вас. Отчет в папке. Парни на месте, я их пока не отпускал – предполагал, что у вас будут вопросы.

То, за чем она пришла.

Парни, приставленные к Соколовскому в это утро, мало что могли добавить к тому, что уже было в отчете. Соколовского упустили после кафе, когда он рванул в Башню. Зачем? Да кто ж его знает. Объект озадачивал их и каждый день по-новому. В этот раз торчал в том девчачьем кафе почти час, глазел то в окно то на часы, наверняка ждал кого-то, а потом… Потом началось такое…  В общем, след потеряли через пять кварталов. Раненый, но прыткий, глядя в пол, оправдывался старший. «Не чета вам». Видно что чувствовал себя виноватым. Еще бы, после утреннего инструктажа об усилении мер безопасности в отношении охраняемого лица. Хотя, по большому счету Евгений Викторович был прав – что они могли?

Из разговора она вынесла основное – люди Байрамова, очевидно, были в таком же неведении о местонахождении Соколовского, как и парни из «Аргуса». Это обнадеживало.

Дома, пока собиралась, фоном включила новости.

Старший помощник прокурора города Максим Тимошин был везде.

- Игорь Соколовский подозревается в двух убийствах: Алисы Бергер и Ирины Лапиной…

Что за чушь? Какая Лапина?

- А как же недавняя информация о том, что убийца Лапиной найден? – Барышня с микрофоном не могла скрыть удивления.

- При более тщательном расследовании данная версия не подтвердилась и нам остается только сожалеть  о том, что произошла утечка непроверенной оперативной информации. – Осклабился Тимошин. – В  настоящее время есть достаточные основания считать Игоря Соколовского причастным к обоим убийствам.

- А какова позиция правоохранительных органов на счет того что депутат Игнатьев объявил награду за любую информацию о местонахождении Игоря Соколовского?

- Убитый горем отец вправе использовать любые не запрещенные законом средства для поимки и привлечения к ответственности убийцы своей дочери.

- А разве вина Соколовского уже доказана? – Корреспондентка не удержалась чтобы не отреагировать на столь категоричное заявление.

- Повторяю: основания достаточные. – Не сдержал раздражения Тимошин. – Все доказательства будут представлены в суде.

- Есть ли вероятность того что Игорь Соколовский может быть невменяем, учитывая характер преступления и все обстоятельства?

- Вопрос не к нам. Это определит психиатрическая экспертиза. – Снова расслабился старший помощник прокурора. – Одно могу сказать точно – Игорь Соколовский опасен. Мы призываем граждан быть бдительными и ни в коем случае не пытаться задержать его самим. Тех, кто обладает любой информацией, просим позвонить по телефону горячей линии…

Вику сковал холод.

Это была травля.

Тимошин смаковал подробности. Он ей сразу не понравился. Скользкий и неприятный тип.

Переборов омерзение, включила опера, заставив себя посмотреть все - выжать как можно больше информации, в том числе из новостных сайтов, но ничего принципиально нового не узнала.

Пора.

Из телефона-автомата на улице позвонила папиному армейскому другу, военному врачу, чей телефон раскопала в старой отцовской записной книжке, бережно хранимой ею с самых похорон. Следуя его указаниям, добавила в аптечку все необходимое и записала самое важное, чтобы не забыть и не перепутать. Огнестрел - не шутка, посчитал своим долгом напомнить ей, лучше обратиться в больницу и чем раньше тем лучше. Вика в ответ попросила его забыть о ее звонке – была уверена, именно так он и поступит. Папа всегда говорил, что может положиться на него как на самого себя. И Родионова верила, настолько, что если бы папин друг жил не в тысяче километрах, запросто привела бы его к Соколовскому. А больше некого.

Намеренно не брала такси и заметала следы, пересаживаясь на другие ветки - перестраховывалась.

Со стороны - действовала четко и продуманно, но только она знала чего ей это стоило.

От остановки пошел снег, остужая пылающие как в лихорадке щеки.

И только увидев Соколовского, почувствовала, как напряжение отступает.


Альтернативная история. Соколовский. Часть первая (еще одно продолжение)

Сейчас

Футболку можно было смело отправлять в мусор. Сняла, просто разрезав ее, чтобы лишний раз не задевать рану.

В ванной нашла бинты, антисептик и пустую упаковку обезболивающего. Все же Соколовский как-то смог остановить кровь, да и в принципе справлялся неплохо. Только вот потерю крови не учел.

Аптечка пригодилась как нельзя кстати.

Четко следуя полученным инструкциям, ввела Соколовскому кровезамещающий препарат с мудреным названием, которое так и не смогла прочесть без запинки, следом - антибиотик. Ане не раз приходилось колоть внутривенно глюкозу, а уж найти у нее вену была задачка не из легких. У Игоря вена нашлась сразу.

Переждала пока придет в себя, ненадолго, но достаточно чтобы перевести на уже застеленный диван - в шкафу нашлось чистое и даже проглаженное постельное белье. Игорь был все еще слаб и злосчастные двадцать шагов до дивана давались ему не очень. Вика, обругав за упертость, чуть ли не заставила держаться за нее.

Очень не хотелось, но деваться было некуда – нужно было изъять пулю и как можно скорее, иначе окисление металла приведет к постепенному отравлению организма. А так как по очевидным причинам больница Соколовскому пока не светила, ничего не оставалось как заняться этим самой. В условиях не сильно отдаленных от полевых и обладая весьма скудными теоретическими знаниями, не говоря уже об опыте.

Боялась, что своей неуклюжестью причиняет ему куда большую боль чем само ранение. Дала себе установку не трястись и даже почти получалось. Но кровь заливала все вокруг, и извлечь пулю быстро было нереально. Когда наконец ей это удалось, Родионова сказала себе, что ни за что и никогда не повторит подобного безумства. Вранье. Она была готова и на большее и знала это.

Пару раз Игорь приходил в сознание, но большую часть времени пребывал в беспамятстве. Так даже лучше. Она только очень надеялась, что не навредит ему.

Обработала рану и наложила свежую повязку.

Дыхание постепенно выравнивалось, но Игоря по-прежнему знобило.

Укрыла его одеялом. Не сдержалась и провела рукой по кривому шраму, пересекающему правый бок. Воспоминание о том утре, когда позвонил адвокат Шалыгин, по-прежнему оставалось для нее табу. Как и чувство беспомощности и дикой паники, что не сможет помешать худшему, захлестнувшее ее тогда. Выворачивало так, что едва держалась на ногах.

Легонько коснулась почти совсем уже неприметного шрама на груди, того самого, от травмата.

Еще одного, чуть выше свежей раны.

Это неправильно. Даже в их профессии, вопреки расхожему мнению, не обзаводятся шрамами так часто, как Соколовский.

О последнем она узнала из новостей. И это тоже неправильно.

Поймала себя на том, что украдкой любуется им. Смутилась – не время и не место, но не могла отвести взгляд.

Он спал. Беспокойно. Оставалось надеяться, что молодой и крепкий организм справится. Все, что было нужно ему сейчас – покой и время на восстановление (вот только есть ли оно у них?) А ей – знать, что ситуация под контролем. Насколько это было возможно.

Заставила себя встать.

Не собиралась оставлять на волю случая хотя бы то, что от нее зависело. Поставила у двери пару стульев, один на другой, прислонив к двери – если кто-то попытается войти, ему не удастся это сделать без шума.

Поляков уверил, что никто кроме него не в курсе где искать Соколовского и у Вики не было причин ему не доверять. Игорь же доверял. Но и исключать вероятность того что укрытие может быть обнаружено другими, было нельзя.

Поколебавшись между диваном и креслом, выбрала последнее. Табельное положила рядом. Ствол привычно холодил ладонь, успокаивая. Она была сосредоточена и готова стрелять без раздумий.

Раздумывать о том, что будет, если придут не люди Игнатьева, а свои, себе запретила. Этого не случится.

Стулья, рухнувшие в прихожей, загрохотали громко и от души. Инстинктивно оглянулась в сторону Соколовского  - тот даже не проснулся. Замерла, держа палец на курке. Только бы успеть.

Казалось, сердце стучало громче набата.

Спустя бесконечные пять? десять? минут ничего не произошло. Подождала еще. Ложная тревога - шаткая конструкция из стульев развалилась самостоятельно, не выдержав собственной тяжести. В этот раз выстроила ее понадежнее.

Ночью Игоря начало лихорадить и Вика боролась с желанием наплевать на все и отвезти его в больницу. Она делала все что нужно, но вдруг этого окажется мало? Да и с чего она так уверена что все делает правильно?

Под утро жар спал.

Обезболивающее действовало не хуже снотворного и Соколовского почти все время клонило в сон.

От нечего делать она убралась в квартире. Было не критично, если не считать слоя пыли. Но ничегонеделание сводило ее с ума.

Машинально просмотрела книги на полках - советская Библиотека Приключений и стандартный набор классиков. Пролистала пару книг, не в состоянии прочесть ни строчки.

Все время прислушивалась к шуму лифта и любым звукам за дверью.

И думала, думала, думала…

В какой-то момент показалось, что Игорь бредит. Вика прислушалась.

- Дэн… телефон…  - Бормотал Соколовский. – Вик, сколько я проспал?

Не бредил.

- Почти сутки.

Он забеспокоился.

- Вика… телефон… позвонить.

Взяла мобильный со стола, спросила:

- Кто такой Дэн?

Но он уже не слышал, снова провалившись в сон.

Вика нерешительно посмотрела на телефон в ладони. Тот был отключен. Включила. Заглянула в список вызовов, на удивление короткий. Из последнего - два пропущенных, от Полякова и Дэна. В 10.58, вчера  – почти в то самое время – исходящая смс с номером машины и тут же ответ от Дэна – Егор Кирсанов. Знакомая фамилия и самая первая и единственная ассоциация – с бизнес партнером депутата Игнатьева. Хоть какой-то толк от времени, потраченного на его дело.

Вот как.

Быстро нажала на вызов, пока не передумала.

На том конце ответили после второго гудка.

- Сокол, ну наконец-то! А я все думал, когда ты на связь выйдешь.

- Эээ, это не он.

- А кто? – Опешил Дэн.

Набрала побольше воздуха в легкие.

- Виктория Родионова.

- А, та самая. – Не удивившись.

Даже не видя собеседника, почувствовала его ухмылку.

Кто-то задолжал ей объяснение.

- С Соколом-то все нормально? Не сильно задело?

- Я бы не…

- Да ладно, мне-то можешь доверять. Линия надежная, не прослушивается.

- С Соколовским все в порядке. – Голос все же дрогнул.

- Ну и лады, с тобой он не пропадет.

Ей бы его уверенность.

- Ну и наделал он шуму. Все на ушах стоят. Вы там осторожно. И передай ему - я немного покопался… залез в систему видеонаблюдения Башни – Кирсанов наследил где только мог. Кроме квартиры Игнатьева – там нет камер. Только сами знаете, сидеть сложа руки он не будет. Я, конечно, поставил защиту на систему, но все равно там поторопитесь.

Она спросила его сможет ли достать имена и контактные данные тех с кем пересекся в Башне Кирсанов – консьержа, охраны и т.д., почти уверенная что ему это под силу. Дэн великодушно бросил:

- Ладно, скоро скину.

И отключился, не попрощавшись.

Родионова осталась наедине, с полученной информацией и своими догадками.

Игоря она ни за что будить не станет. Пока придется ждать.

Альтернативная история. Соколовский. Часть первая (то еще продолжение)

Сейчас

Стемнело.

Сменив повязку, собралась в надоевшее кресло, но Соколовский сонным голосом запротестовал.

- Вика, останься...

Никогда желания больного не выполнялись с такой прытью. Вике даже стало неудобно перед самой собой.

Нашла еще одну подушку, а вот одеяло им предстояло разделить одно на двоих.

Нет, это не было проблемой. Ни вечером, когда она ухитрилась устроиться на краю дивана так чтобы оставить как можно больше пространства ему. Ни рано утром, когда проснулась в обнимку с Соколовским и его рука собственнически обвивала ее талию. Было приятно ощущать спиной тепло его тела.

Это было проблемой.

На самом деле она честно собиралась снова бодрствовать. И даже всю ночь на автопилоте не выпускала из руки пистолет. Но то ли организм объявил бойкот бессонным ночам (с чего это, в первый раз что ли), то ли сам определил что невозможно находиться в напряжении постоянно, то ли просто в объятиях Соколовского было так спокойно и безмятежно что она незаметно для себя заснула, напрочь наплевав на безопасность. Родионова не была уверена, что услышала бы пушечный выстрел, прозвучи он рядом.

Постаралась выскользнуть тихо и незаметно, чтобы не разбудить. Не открывая глаз, Игорь недовольно заворочался и потянулся к ней.

- Вииик…

Если у нее и оставались сомнения по поводу столь бурной, хм, реакции его тела, то они исчезли. Спящий Соколовский определенно не сомневался в своих желаниях.

Вика позорно сбежала.

Он ранен и вообще не время, поэтому поощрять было бы ошибкой.

Когда Соколовский проснулся, то выглядел гораздо лучше, отдохнувшим и набравшимся сил. Вика присела рядом, вздохнула с облегчением – жара не было, а значит, можно было надеяться, что с инфекцией пронесло. Но все равно спросила.

- Ты как?

Взял ее за руку.

- Отлично. – Широко улыбнулся. – Даже удивительно.

И она поверила. Раненые и потерявшие много крови обычно выглядят не так цветуще.

Еще подумала, что теперь будет сложнее. Он волновал ее. А отмазка с заботой о раненом больше не работала.

- А… как ты меня нашла?

- Поляков. Он дал твой адрес.

Родионова вспомнила, как подавила порыв расцеловать Полякова и просто тепло поблагодарила. Ни один из них не подозревал, что им доведется встретиться вновь так скоро да еще по такому неожиданному поводу. Но Поляков не производил впечатления человека, которого так легко удивить.

- А откуда он сам?.... Ааа, ну да, телефон.

- Да.

- Так просто.

Ей показалось, что даже угадала, о чем он подумал – раз его так просто найти, то почему здесь еще не выстроилась очередь из игнатьевских ищеек.

- Вика, спасибо.

- Полякову скажешь. – Кто сказал что она не умеет держать себя в руках?

- Обязательно. Как только увижу. Зато тебе могу сказать прямо сейчас.

Он удерживал ее ладонь в своей и от его взгляда было жарко. И благодарность – самое меньшее из всего, что можно было в нем прочесть. Хватило сил лишь кивнуть.

- Я чай сделаю, тебе нужен сладкий. И придумаю чего-нибудь поесть. – Нужно было отвлечься.

Очнувшись, он неохотно отпустил ее пальцы.

- Угу, а я тогда в душ.

- Ты...

Оборвала себя на полуслове. Родионова, собралась помогать ему душ принимать? Похвальное рвение, но лишнее. Не похоже чтобы он был не в состоянии сделать это сам.

- Справлюсь. – Улыбнулся.

Но поймала его взгляд, зависающий на ее губах. И зависла сама.

- Вот твоя одежда… - Показала жестом на край дивана. Из одежды остались джинсы и толстовка. Успели высохнуть, после того как вчера побывали в центрифуге стиральной машины.

Уже на кухне призналась себе - выдержка у нее никакая.

Альтернативная история. Соколовский. Часть первая (еще одно, хм, продолжение)

Сейчас

В который раз мысленно поблагодарила хозяев квартиры за запасливость, чего-чего, а чая и сахара тут было в избытке. Остатков кофе хватило на третью по счету чашку кофе для нее самой.

От грохота и звона стекла в ванной чуть не выронила чашку. Хоть бы не сломал себе чего-нибудь ненароком.

Не думая, бросилась в коридор и тут же столкнулась с выходящим из ванной Игорем.

Были слишком близко друг к другу, но никто не сделал и шага назад.

Вика растерянно признала, что противиться притяжению уже не в состоянии.

Его участившееся дыхание ощущала как свое. Ноги стали ватными.

Жалкая попытка собраться. Так, по виду – не поранился, царапин нет.  В одних джинсах… Еще неизвестно что хуже для нее.

Собраться не получилось.

- Подумаешь, пару полок разбил. – Попытался небрежно, но в голосе сквозило напряжение.

Ну хорошо хоть сам не убился, на автопилоте подумала она.

Стояли, почти касаясь друг друга. Кожей чувствовала - надолго его не хватит. Она же и не вздумает останавливать.

Вдох. Оказалась прижатой к стене жарким телом.

Выдох. Утонула в затуманенном взгляде, настойчивых руках. Его запахе. До невозможности хотелось большего. Вот оно, сейчас.

И так потерялась в собственных ощущениях, что проморгала момент когда он убрал руки.

- Игорь, все хорошо? Плечо?...

Голос сорвался.

Удивительно, забота о нем включалась автоматически, даже в нынешнем, полуобморочном состоянии.

- Я в порядке. – Бросил отрывисто.

Отступил.

Злился, то ли на нее то ли на себя.

Мог соврать, но не захотел.

- Значит…

- Это значит – нет.

- Что, вот так и оставишь?...

И в воздухе повис не озвученный вопрос. Вопрос на миллион.

- Перебьюсь. – Нарочито небрежно, криво усмехнувшись.

Не о том.

Хочет оскорбить?

Но обидело лишь то, что он снова себя контролирует. Вике не занимать терпения, но даже ей осточертели эти качели.

- Ну да. – Обманчиво согласилась. – Тем более не сильно-то и хотелось, да?

Шагнула навстречу и поймала в глазах растерянность.

Вздрогнул. Удар ниже пояса. А чего хотел? Сам виноват.

Его хриплое:

- Вик, не надо! - отозвалось сладкой болью внизу живота.

Остался стоять там, где стоял, держа руки при себе.

И до нее дошло – он так и оставит. Все. Как есть. С него станется. Оставляет выбор за ней. Намеренно ведет себя подчеркнуто пренебрежительно. Дает ей в руки удобный повод отступить, не перейти ту тонкую грань, которая еще оставалась.

И ведь раньше она именно так бы и поступила. Но не теперь.

Это ее ход.

Еще ближе. Положила ладонь ему на грудь, медленно и немного неуверенно провела по горячей коже. Не отводя глаз. Уловила дрожь.

Он сглотнул. Стоял, не шевелясь.

Замер вопрошающе - уверена?

Угадала.

Вика счастливо засмеялась.

Она точно ощутила тот момент, когда он себя отпустил. Сдался окончательно.

Перехватил инициативу.

28

...


https://www.youtube.com/watch?v=Mln0Rci … ln0RciE2o0

Перевод
Код:
Большая-большая любовь (перевод Psychea)

Поостынь, детка - я не шучу!
Пора бы нам с тобой вернуться к занятиям...
В глубине души, милая, ты и сама знаешь, что хочешь этого;
Я подарю тебе свою любовь.
Я подарю тебе свою любовь...

[Припев:]
Хочешь большой-большой любви? [4x]

Ты училась, малышка, и я учился...
Всё это время, детка, я изнемогал от тоски.
В глубине души, милая, ты и сама знаешь, что хочешь этого;
Я подарю тебе свою любовь.
Я подарю тебе свою любовь...

[Припев]

Ты стала такой классной, детка - я не сводил с тебя глаз:
Сколько же времени я потратил зазря!
Глубоко внутри, детка... - я подарю тебе свою любовь,
Каждый дюйм своей любви.
Я подарю тебе свою любовь...

[Припев]

В глубине души... детка.... Ты нуждаешься в... любви.

Встряхнись, девочка - "я зайду к тебе с черного хода". 1
Не останавливайся, малышка...

http://www.amalgama-lab.com/songs/l/led … _love.html

Альтернативная история. Соколовский. Часть первая (окончание)

Сейчас


Перехватил инициативу.

Продолжил с того на чем остановились, припечатав к стене и мягко и жестко одновременно, так что ощущалась тяжесть каждой клеточки его тела. Чувствовала всю сдерживаемую силу, его ладони на оголенной коже, горячие, опаляющие…

И показавшееся почти бесконечным промедление…

Едва не взмолилась  - только не останавливайся!

Потом она выскажет Соколовскому все, что думает о его рефлексиях. Ну а пока черта с два они будут терять время на разговоры.

Обвила его руками, притягивая к себе, не давая и шанса передумать, пугаясь собственной распущенности и вот только сейчас остро осознавая насколько сильно и давно этого хотела.

- Вот что ты со мной делаешь, Вик, а?…

Его голос, низкий и тягучий, проникал под кожу, растекался дурманом, отнимал всю волю.

Хотела было возразить - «Нет, это ты что со мной делаешь?», но хватило лишь на то чтобы сдавленно выдохнуть его имя. Пока его губы не накрыли ее собственные. Маня, лаская, обещая…

И вслед за одеждой окончательно полетели прочь все ее сомнения. Не в себе, в нем. Все его наносное равнодушие, так долго сбивавшее ее с толку.

И все происходило при свете дня. Жадно, ненасытно, глаза в глаза. Символично - то, к чему шли так долго, уже было не списать на минутную слабость.  И после чего уже не пойти на попятную.

Вика еще пыталась как-то осторожничать, чтобы не травмировать его плечо еще больше, но похоже, что ему самому было абсолютно плевать.

Родионова бы слукавила, если бы сказала, что не представляла себе как все будет. Но не признается в этом и под дулом пистолета.

Только Соколовский ухитрился и тут превзойти все ее ожидания.

Она и представить не могла что ее тело способно на подобное. Было все как один оголенный нерв, плавилось лишь от одних его прикосновений, требуя  большего. И он давал – щедро, не думая о себе. Распаляя, доводя до полного исступления и экстаза.

Все что - до него - стерлось, потеряло значение. Она словно умерла и заново родилась.

Впитывала восхищенные взгляды, признания, от которых становилось душно.

Вика, сдерживающая себя всегда и везде, не привыкла, не умела. Так свободно и так откровенно, обнажать не только тело, но и душу.

Но с ним она не боялась открыться. Теперь уже нет.

Первая волна безумия схлынула, и оба, потрясенные, приходили в себя. Но не было неловкости. Они словно знали друг друга всегда и только сейчас это поняли.

Вика изучала его, пока еще смущенно, но уже не в силах отказаться от соблазна касаться его всего, проводить подушечками пальцев по шрамам, мускулам, дразня, в отместку доставляя сладкую муку ему. Любуясь теперь открыто, не таясь.

Узнавала настоящего Игоря Соколовского – отдающего себя без остатка, уязвимого, без брони и бравады. Он был весь ее, и только от одной этой мысли сердце забывало биться.

Позже, когда он заговорил, она уже знала. Таким же непостижимым образом, как и раньше, когда угадывала что ему плохо, что нужна помощь.

Ему даже говорить ничего не нужно было, был весь как на ладони.

- Вик… - Слова давались тяжело, но он продолжал. – Я должен сказать… Было бы лучше, проще… если бы ты меня ненавидела..

Проще кому? Ему?

- Игорь, - Мягко перебила. – Не надо. Это неваж…

- Нет, я скажу.

Упрямец.

-  … если бы знать не хотела. За все зло, что причинил тебе… за Леру. Я виноват перед тобой и если бы мог как-то исправить…

Вот зачем он ковырнул зажившие шрамы? Она простила, оставила в прошлом. Когда мысленно молилась всем богам лишь бы только остался жив и здоров, лишь бы с ним ничего плохого больше не случилось. Это уже тогда стало неважно. Сейчас – более чем когда бы то ни было.

Остановила, просто легонько накрыв ладонью его губы. Потом поцелуями. Теперь она знала действенный способ заставить его замолчать. Надо будет запомнить, на будущее.

Проснувшись, валялись в постели, расслабленно, бездумно, никуда не спеша и болтая о пустяках.

И вдруг он удивленно воскликнул, словно только сейчас догадавшись о чем-то очевидном:

- Значит, это была ты!

Просто и без объяснений. Но она поняла, хоть и виду не подала.

- Ты о чем?

- У тебя в отделе новенький, Панайотов, а у другого Панайотова охранная фирма. «Аргус». Это его отец, так? Тогда все сходится. Как же я сразу не догадался?

Если думает, что она будет оправдываться, то ошибается.

- А что мне оставалось делать? – С вызовом спросила.  -  С тобой иначе никак. Соколовский, ты мне лучше скажи, где ты жить собирался.

Ее очередь задавать неудобные вопросы.

- Да так, нашел одно место. – Неопределенно повел плечами. – Вик, да какая разница?! Дел невпровот, я и дома-то почти не бываю.

Все ясно, ее в расчет не брал. Она бы расстроилась, если бы не была уверена, что теперь все будет по-другому.

- Охотно верю.

Вика все не смогла сдержать улыбки. Ей теперь все время хотелось улыбаться. Это Соколовский так на нее действовал. Ее распирало от бесконечной нежности и в то же время сильного желания его хорошенько пристукнуть.

- Я, может, и соглашусь там жить.

- Да? – Приподнявшись на локте, переспросил заинтересованно, пристально наблюдая за ней, обнаженной, касаясь будто бы ненароком.

- Я же сказала – может быть. С одним условием.

Викино лицо полыхало, он все также с легкостью вгонял ее в краску и она пока ничего не могла с этим поделать.

- Ну же? – Нетерпеливо поторопил он.

- Одна я туда не перееду. Даже не думай.

- Заметано. – Щурясь на солнце, довольно заулыбался.

И у нее екнуло сердце  – вот оно, счастье!

Виновник всего не собирался ее отпускать, и лучше этого не было ничего.

Но, в конце концов, они добрались и до кухни и до бутербродов и до остального, не столь приятного. Родионова начала пытать его расспросами.

- Ну рассказывай.

- Что рассказывать? – Прикинулся, что не понимает.

Вика укоризненно нахмурилась. Нужно было сосредоточиться на главном, ей это и так непросто давалось, а он совсем ей не помогал.

Игорь вздохнул.

И рассказал. Все или только то, что считал нужным, зная Соколовского – сто процентов второе. Но даже и так хватило.

- …  И никто не будет искать настоящего убийцу, так как у них уже есть «убийца». – Подытожила она.

- Точно. Поэтому важно собрать доказательства вины Кирсанова и как можно скорее.

Пока Игнатьев не напал на его след. И пока Кирсанов не избавился от улик.

- Кое-кто может нам помочь.

«Нам», пророненное так естественно и не задумываясь, безмерно радовало.

- Дэн. – Подхватила она.

- А откуда ты?...

- Ты же порывался ему звонить, но был не в том состоянии. Я с ним поговорила. – И продолжила задумчиво. - Интересный у тебя знакомый.

- Да? – Соколовский слушал рассеянно.

-  Не сомневается в твоей невиновности.

- Он хороший парень, Вик.

- Я заметила. У него есть кое-что на Кирсанова, позвони ему.

- Угу, позвоню. Позже. – Сел ближе.

- И еще, Игорь…. Дэн меня знает. Случайно не догадываешься откуда?

- Понятия не имею. – Небрежно отмахнулся.

Он был совсем близко и лениво проводил пальцем по внутренней стороне ее руки и это очень отвлекало. Готова была поспорить, он это делал намеренно.

- А я почему-то думаю, что имеешь. – Гнуть свою линию было не так просто, но она училась не терять ежесекундно голову от Соколовского.

- Ну просил его узнать про твою сестру и что? Хотел убедиться что все в порядке, не нужно ли там чего.

Как она и предполагала  - рыльце в пушку не у нее одной.

- А спросить?

- Это было бы слишком просто. – Отшутился, но в глазах ни тени улыбки.

- Я так и подумала.

Ладно, сказала она себе,  устраиваясь поудобнее в кольце его рук, не все сразу. Они и так уже далеко продвинулись. Эээ… и в этом направлении тоже.

Было хорошо как никогда. И было так легко и приятно не думать ни о чем кроме них двоих. Строить планы. Представлять себе простые, обыденные вещи, которые они могут делать вдвоем.

Зима внутри нее, промозглая и не дающая согреться, отступила.

И Вике внезапно пришло в голову, что Аня была бы ею довольна сейчас. Что она там постоянно вдалбливает Вике? «Живи сегодняшним днем»? Вика приняла ее совет как-то слишком уж буквально. Завтра у них может и не быть, они чуть ли не в осадном положении, а она и не парится. Ничего, осознание придет позже.

Но прежде нужно было еще кое-что ему сказать.

От «новости» Соколовский чуть не поперхнулся.

- Чеегоо? Меня - за убийство Лапиной? Они там совсем с дуба рухнули?

Если бы.

- Все более чем серьезно.

- Да вижу я, Вик. Значит я уже типа серийный маньяк, на досуге душащий беззащитных женщин? Зато хоть теперь могу с полным правом давать пресс-конференции о том, что мое дело сфабриковано.

- Игорь, тут не до шуток.

-  Да я догадался. – Насупился.

- Соколовский, тебе вообще не кажется, что норму неприятностей для одного человека ты уже давно превысил? Даже для мента. – С укором наклонила голову. – С этим нужно что-то делать.

- И что ты предлагаешь?

Проще простого.

- Не оставлять тебя одного. 

То от чего он бежал как от огня.

Она почувствовала, как его плечи напряглись. Но Родионова не собиралась щадить его чувства.

- Поэтому хочешь или нет – один ты теперь никуда.

Подумать только, она давно могла все это прекратить. Всего-то нужно было пойти к Соколовскому и встряхнуть его как следует. Вправить мозги.

Он молчал подозрительно долго.

Родионова ступила на скользкую тропу и знала это, но сворачивать назад не собиралась.

И все равно ответ застал ее врасплох.

- Вика, тебе нужно вернуться домой.

Опять этот Соколовский все испортил.

29

Альтернативная история. Соколовский. Часть вторая

Сейчас

А он знал, что этим кончится. Вот положа руку на сердце, знал, что сам начнет распускать руки. Потому что с Викой рядом и в замкнутом пространстве у него не было ни единого шанса устоять. Правда, Соколовский надеялся, что раз у самого мозги совсем размякли, то хоть свойственное Родионовой благоразумие не даст ей совершить ошибку.

Просто для него это было как обещание, которое не имел права давать. Поэтому – нельзя. И если это могло его как-то оправдать, держался он до последнего.

Тогда, с Лерой, можно было остановиться. Было незачем. Так ему казалось тогда. Акт милосердия и сочувствия к ней, ну, как он сам себя убедил потом. И акт саморазрушения по отношению к самому себе. Это хотя бы уже честнее.

А вот в этот самый момент его не остановил бы никто и ничто. Да что там, случись конец света, Соколовский бы не обратил внимания.

Все дело в том, что тело давно жило своей отдельной жизнью, не подчиняясь ему. Телу все было нипочем, даже теперь. Простреленное плечо и нехилая потеря крови, абсурдные, но от этого не менее тяжкие обвинения в двух убийствах, Игнатьев и его шакалы… Другому бы хватило. Но единственное, что волновало Соколовского вот прямо сейчас – это затащить в койку Родионову. Удивительно было то, что он вообще способен сейчас думать об этом и чего-то там еще хотеть.

Не чего-то там. Родионову.

И он бы нагло соврал, если б сказал, что никогда не представлял себе как могло быть с ней. Только вот давил любую мысль на корню. Иначе он не отвечал за самоконтроль.

Но был Сон. Сну было плевать на весь самоконтроль Соколовского.

Сон был с Родионовой.

Просто мама больше не приходила, с того самого дня когда не стало отца. И не стало его прошлой жизни. Игорю не нужно было глубоко копаться в себе, чтобы знать абсолютно точно - он просто не выдержал бы. Взгляда ее глаз, переполненных слезами, сожалением и бесконечной любовью.

Первую ночь в заключении он помнил как в тумане. Во вторую – едва не отправился на тот свет. В этот раз он решил не возвращаться, достало.

Вика решила за него.

И раз за разом она приходила во Сне. Сначала - с присущим ей упорством удерживая в этом мире и тем самым не давая отправиться в мир иной, позже - уже спасая от намечающегося помешательства. Попутно исполняя во Сне все грязные фантазии, какие только … Ладно, Соколовский, проехали.

Подсознание хитрая штука - создало свой лимб, из которого не хотелось уходить. Он подсел.

Нет, Игорь, конечно, осознавал во Сне, что спит и что просыпается он тоже во Сне, только когда подсознание волновало такие мелочи? Оно лепило свою реальность, из обрывков настоящих и фальшивых воспоминаний вперемежку с теми самыми фантазиями и так долго подавляемыми желаниями.

Реальность, какую хотелось ему.

А после той ночи, когда она объявилась на пороге его квартиры, такая настоящая, осязаемая,  он больше не мог довольствоваться суррогатом. И лимб перестал существовать.

Бороться с собой стало труднее.

Он ведь и хотел и не хотел, чтобы Вика жила своей жизнью. Увидеть ее с кем-нибудь, чтобы наконец-то сказать себе – все, это конец. Но стоило лишь представить ее с другим, как было уже неизвестно, чего ему хотелось больше – вытворить чего-нибудь в духе стрельбы в офисе Игнатьева и черт с ним с инстинктом самосохранения, только уже наверняка, или пойти и накостылять этому другому.

И сразу после освобождения он не собирался искать с ней встреч и уж тем более пытаться заслужить ее прощение. Чем большей сволочью Родионова будет его считать, тем больше веских причин будет у нее держаться от него подальше.

Но даже сама мысль что Вика думает о нем плохо, нет, думает именно так как он и заслуживает, причиняла буквально физическую боль.

Тактика не сработала. Она пришла сама.

Потом он почти убедил себя, что ею не движет ничего кроме заботы и беспокойства. Так легче.

Когда Вика меняла повязку, Игорь отрицательно замотал головой, отказываясь от обезболивающего. Он и так провалялся в отключке последние двое суток. Не хватало еще ощущать себя как зомби в последующие сутки, пока Родионова рядом.

И правильно сделал. Сейчас он хотел чувствовать все.

Слишком много на ней одежды и слишком дрожали руки.

Боялся облажаться, как в первый раз.

Удивительно что не облажался, потому как выдержки не оставалось совсем.

Ее ласки, поначалу робкие, постепенно становились смелее, будоража кровь, а румянец на щеках лишал последних остатков разума.

С ним в жизни никогда не происходило и близко похожего. Не просто секс, а с женщиной которую боготворишь.

Вика могла из него веревки вить и он совершенно этого не скрывал. Между ними больше не будет недомолвок. Ну, почти не будет.

От Вики пахло весной. В ее волосах запуталось солнце, и он благоговейно пропускал сквозь пальцы золотистые волны, думая, что это много для него одного. Он понятия не имел, чем заслужил эту женщину в своих прошлых жизнях. Потому что в нынешней ничем особенным он не отличился.

Только безумцы или придурки добровольно отказываются от внезапно свалившегося им на голову рая.

Со стороны он мог казаться и тем и другим. На самом деле его мозги вернулись на место.

Но у них еще оставались этот день и эта ночь.

30

Альтернативная история. Соколовский. Часть вторая (продолжение)

Сейчас

-  Тебе нужно вернуться к себе. Пока все не разрешится. Это вопрос нескольких дней.

- Нет. – Безапелляционно заявила Вика.

Но не с тем связалась.

- Вик, ты в который раз спасла мне жизнь. Я же только и делаю, что порчу твою.

- Неправда! – С жаром возразила она.

Когда совесть совсем заест, он возьмет Родионову себе в адвокаты.

Оставался последний довод, самый неприятный.

- Вик… дело не только в тебе. – Прокашлялся.  - Пока тебя  никак не связывают со мной. Я… я был осторожен.

Ее немигающий, долгий взгляд смутил его, выбил почву из под ног.

- Но... если ты останешься... это - вопрос времени. - Соколовский, да хватит уже мямлить. - Как только он узнает…

Кто – это и так понятно.

…  В ту памятную встречу в прокурорском кабинете, он остановил Игнатьева почти у порога, вопросом на который и не ждал честного ответа, но который не мог не задать:

- Зачем мне все это надо, Игорь? – Переспросил тот, усмехнувшись. – А почему бы и нет? Мне это ничего не стоит.

Слова сумасшедшего, если бы Игнатьев не был кем угодно, только не сумасшедшим.

Народный избранник улыбался самодовольно, снисходительно, одними уголками рта. Той улыбкой, которую приберегал для мелких чиновничьих сошек и назойливых мух вроде Игоря Соколовского.

- Это чтобы ты имел достаточное представление о широте моих возможностей, на случай если придет в голову совершить какую-нибудь глупость. Подумай, как это может отразиться на твоих близких, семье. Ах, да, я забыл, у тебя нет семьи.

А вот это ты зря.

Металл врезался в кожу почти до крови. Еще секунда  - и Соколовский запросто раздавит эту гниду голыми  руками, и наручники ему совсем не помеха. 

Раз, два, три…. десять…

К нему возвращался слух, и резкая боль в запястьях не заставила себя ждать.

Игорь выровнял дыхание, неимоверным усилием воли оставшись на месте и даже не выдав себя ни единым мускулом. 

Но случись Игнатьеву прочесть его мысли в тот самый момент, живым из СИЗО Соколовский бы не вышел.

Прощальные слова депутата отдавали эхом в  опустевшем кабинете.

«Но ведь собственная жизнь тебе не безразлична?»  …

31

Тот самый саундтрек:


https://www.youtube.com/watch?v=w4THXeOD-Dw

Альтернативная история. Соколовский. Часть вторая (окончание)

Сейчас

-  … как только он узнает... про нас, в опасности будешь не только ты, но и твоя семья. Вик, неужели ты думаешь, что Игнатьев не использует единственное оружие, которое ему осталось? У него больше ничего нет. И то, что на меня спихнули Лапину, это только доказывает.

Нашел в себе мужество встретить ее взгляд.

Соколовский не мог ненавидеть себя сильнее чем сейчас. По части изощренности способов причинения Вике вреда он достиг небывалых высот.

Кровь отхлынула от ее лица.

Молчание. Это и было ответом. Она же опер, все понимает.

- Мы что-нибудь придумаем. – Дрогнувшим голосом, наконец, смогла выговорить она.

Ничего они не придумают. Это тупик.

Воображение услужливо подсунуло картинку, где Вика объясняет матери и сестре необходимость прятаться и скрываться, пока Соколовский не решит свои долбаные проблемы. Чем не прекрасное начало знакомства с будущей тещей?

- Я же сказал - нет!!!

Грубо, резко, и Вика дернулась, как от удара.

Это была их первая ссора, и ни он, ни она не собирались уступать.

- Я не оставлю тебя одного.

- Я прекрасно себя чувствую, правда, благодаря тебе.

Он не вкладывал в свои слова ничего такого, но Родионова опять густо покраснела, и он с трудом вспомнил, о чем они говорили.

-  Вик… всего лишь нужно переждать. Здесь безопасно. И я же не камикадзе, в конце концов, и не собираюсь устраивать никаких самоубийственных акций.

Соколовский, придумай аргумент поубедительней. В это - ты сам не веришь. И она не поверит, учитывая твой послужной список.

- Худшее что может произойти – это что Сергей Федорович задержится на пару дней, ну а я в это время буду тут, смотреть телик и умирать от скуки. Это не смертельно.

Худшее что может случиться – это что Сергей Федорович не только не сможет вернуться в контору и в свое кресло, но и сам попадет под раздачу, став фигурантом уголовного дела, что было вполне реально в нынешнем положении вещей. Соколовский не думал, что начальнику Управления ФСБ, пусть и бывшему,  спустят с рук потворство обвиняемому в двух убийствах, одно из которых – дочери самого депутата Госдумы. И уже дело десятое, что генерал не сможет помочь самому Соколовскому. Только Родионовой это знать необязательно.

- Игорь, а причем здесь Сергей Федорович? – Насторожилась она.

- Он сейчас в Москве, улаживает последние формальности. Против Игнатьева возбуждают дело, пока - за хищения в особо крупных и злоупотребление должностными полномочиями, но это только начало.

Неверие – вот что можно было прочесть по Вике и у нее для этого были все основания. Но в эту игру верю-не верю ему нужно было выиграть любой ценой.

- Игнатьев перешел кое-кому дорогу. Кое-кому очень влиятельному. Ему нужен был предлог, чтобы поквитаться и мы дали ему этот предлог. Но это неважно, начало положено. В Думе проголосуют.  Генпрокуратура и Следственный комитет только и ждут сигнала. Вик, скоро все закончится.

Соколовский лгал так уверенно и самозабвенно как никогда в жизни. Актер из Соколовского хреновый, но на этот раз его талантов хватит. Ведь от этого зависела безопасность Вики и ее родных. Она поверит.

Родионова задумалась. Наверняка сопоставляла с тем, что уже знала. Отъезд генерала в столицу пришелся как нельзя кстати. А о снятии его с должности знать ей неоткуда, об этом не трубили на каждом углу.

В конце концов ей пришлось согласиться. Оба знали, что у нее не было выбора.

Все обсудили. Перепроверили. Звонить Пряникову или Дане с Жекой было слишком опасно. Зато с Поляковым можно было связаться, почти ничем не рискуя, что они и сделали. Тот успокоил – Вику пока не искали, по-крайней мере открыто.

Уходила на рассвете.

Оставила ему оружие. Свое табельное. И тут он ничего не смог поделать. Хотя бы в этом последнее слово осталось за ней.

Соколовский понуро подпирал собой дверной косяк в прихожей, не делая попыток приблизиться, боясь сорваться. Плитка на полу была холодная, босые ступни окоченели, но он даже и не почувствовал.

Ничего не мог с собой поделать. Ведь сто раз уже все оговорено. И идея - его собственная. Все он правильно сделал. Только от этого не менее гадко.

Не глядя на него, она воевала с шарфом, длинным, объемным, непослушным.

Посмотри на меня, Вик, да посмотри же ты, черт возьми!

Вика окончательно запуталась в шарфе, сердито начала его стягивать и, наконец, подняла затравленный взгляд.

И он не выдержал. Кинулся к ней, выпутал из шерстяного облака, отшвырнул злосчастный шарф в сторону. Туда же отправилась и Викина куртка.

Холодными, трясущимися пальцами она дотянулась до его губ и еле слышно прошептала:

- Игорь, я не хочу…

И чувствуя себя безвольной скотиной, только растягивающей их общую агонию, он судорожно выдохнул:

- Я тоже….

Взял ее ладони в свои. Принялся покрывать короткими поцелуями тонкие пальцы, по очереди, унимая дрожь, согревая дыханием, переходя на запястья, выше... Увлекся.

В общем, никуда тогда Вика не пошла. Не в ближайшие пару часов.

Никак не могли насытиться друг другом. Мучительно медленно, получая мазохистское удовольствие от горькой неги. Он хотел запомнить каждую черточку, каждый изгиб ее тела …  Оставлял метки – моя…

Соколовский, ты чего? С таким похоронным настроем ты обречен.

- Игорь, что с тобой?

«Хочу запомнить тебя». На случай если не останется ничего кроме воспоминаний.

Просто не могу налюбоваться. – Ответил с улыбкой, вовлекая ее в долгий поцелуй. 

Еще  немного и отдирать их друг от друга можно будет только с мясом.

Дверь за Викой закрылась.

Он опередит Игнатьева. Пойдет к нему. И тем самым выведет Вику и ее семью из под удара.

Игорь не был готов, но разве это было важно теперь?

Осталось дождаться Викиного звонка от Панайотова чтобы удостовериться, что она и ее близкие под защитой.

Отсчет пошел на минуты.

32

Альтернативная история. После

Сейчас

Даже со всеми пробками в час пик дорога до «Аргуса» не занимала более сорока пяти минут. Но это не был час пик. Тем не менее, Вика не позвонила ни через час, ни через полтора.

И это могло значить только одно.

Осознание накрыло его пыльным мешком, на какое-то время лишив всех чувств, чуть не сбив с ног, а потом… 

Потом он себе запретил. Думать. Чувствовать. Не время.

Нет, он не сделал ничего опрометчивого и безрассудного.

Только оделся, вышел на улицу, прошелся несколько остановок до таксофона который заприметил еще три дня назад, из окна автобуса. В двух шагах, в газетном киоске, продавали таксофонные карты, подумал - как удобно.

Вел себя естественно, не шугаясь собственной тени и прохожих, но и не забывая о том, что Игоря Соколовского ищут не только люди Игнатьева и вся полиция города, но еще и все законопослушные граждане, не оставшиеся равнодушными к очень внушительному размеру вознаграждения, полагающегося за любую информацию об убийце дочери лично от депутата.

И все равно, листок с его собственным фото, весьма точным, надо признать, под красочным заголовком «Разыскивается опасный преступник», криво наклеенный прямо на стекло таксофона, стал для Соколовского испытанием. Поэтому первым делом он незаметно содрал бумагу, скомкал и сунул в карман.

Он хотел верить, что очки и капюшон скрывают его лицо достаточно, чтобы не выдать сходства. Потому что таких листков, наклеенных по городу – море.

Засомневался, звонить Панайотову или нет - откуда им было знать, вдруг тот связан с Игнатьевым и Соколовский сам послал ее к...  Стоп, сейчас он об этом думать не будет.

Ладно, если он позвонит, хуже уже не станет.

Панайотов чрезвычайно удивился и даже ни о чем не спросил. Зато подтвердил то, о чем Игорь и так догадывался - Родионова так и не появилась в «Аргусе», что означало - ее перехватили до. Был так убедителен, что заподозрить его в чем-либо было чертовски трудно. Но перевесила Викина уверенность в том, что не предаст, не тот человек этот Панайотов. Стоп, он же запретил себе ...

Сделал глубокий вдох и набрал номер, который знал наизусть. Он и не думал, что Вика ответит. Вернее точно знал, что ответит не она.

Пока ждал ответа, вспотели ладони и он вытер их об толстовку, прижимая телефонную трубку к уху плечом.

Трубку подняли после шестого гудка. Демонстрируя, кто хозяин положения. Как будто у него были сомнения.

Не дыша, прислушивался к тишине.

- Соколовский? - Голос спокойный, расслабленный.

Он никогда не говорил с Байрамовым, но был уверен, что это он и есть. Перешел к главному.

- Я приду.

- Вот и славно.  – Ответили удовлетворенно. – Наигрался в шпионов и хватит.

- Я приду, а вы отпустите Родионову. – С нажимом.

Усмешку Байрамова он скорее почувствовал, чем услышал.

- Здесь решаешь не ты.

- Передайте ей трубку.

- Нет.

- Я хочу убедиться, что она в порядке.

- Она в порядке. – Уверил Байрамов. – В полном. Спит.

- Если с ее головы упадет хоть волос, то…

Слепая ярость ему не помощник. Глупо и бесполезно. Поэтому Соколовскому пришлось взять себя в руки.

- Послушайте, вам нужен я. Ее - не трогайте.

Вот так, уже спокойнее, отлично.

- Ну вот, ты же неглупый парень, все правильно понимаешь. Придешь – и ее никто не тронет. Через три часа скажу где и когда.

Отключился.

Еще один глубокий вдох. Не думать... Он сможет.

Следующий звонок - Полякову. Уж кому-кому, а Сергею Федоровичу первому следовало объяснить, что происходит.

Но генерал пока не давал о себе знать, и так как он рассчитывал разобраться с делами за два дня, а счет пошел уже на четвертый, это не сказать чтобы сильно обнадеживало, скорее наоборот. Но вера Дмитрия Ильича в свое начальство, за свою долгую карьеру сумевшего выбраться и не из таких передряг, была непоколебимой. Полякова можно было понять – одна эта вера ему и осталась, ибо помощника начальника Управления выперли из конторы вслед за начальством, с опозданием на два дня, но с громким треском.

Поляков не сказал, но Соколовский и так знал, что к чему. Поэтому верующих в легендарную непотопляемость генерала на одного стало больше.

Оставался один звонок, самый важный.

- Дэн…

- Сокол, ты? Знаю, ты меня любишь, но звонить дважды за последний час? На месте Родионовой я бы забеспокоился.

Соколовский не подхватил шутку и всю дурашливость гения как рукой сняло.

- Дэн…  - Замялся. -  Тут такое дело…  У меня к тебе просьба, вернее не одна. И если ты откажешься – пойму. Все стало слишком опасно, и ты вовсе не обязан…

- Ну уж нет. – Хмыкнул Дэн. - Я видел начало аттракциона и ни за что не пропущу его конец. Так что можешь на меня рассчитывать.

- Придурок. – С облегчением рассмеялся Соколовский.

- Да нет, - хохотнул гений. - Придурок - это тот, кто вечно попадает в разные дурацкие истории и оказывается там, откуда без моей помощи ему не выбраться, так что сам понимаешь - это не про меня.

- Дэн, спасибо.

Соколовский вложил в эти слова всю свою благодарность, но толстокожесть Дэна не позволила последнему оценить торжественность момента.

- Ладно, сочтемся.– Выдал гений небрежно. – Жду у себя.

И вот тут, вопреки здравому смыслу и всему остальному, Соколовский уверился вдруг абсолютно точно, что теперь все получится как надо.

33

Альтернативная история. Перед концом

Сейчас

Когда лифт  распахнулся, Дэн уже ждал их на пороге своей квартиры. Это был высокий, пожалуй даже выше его самого парень, сутулящийся, с курчавой непослушной копной волос, которую он успел трижды пригладить пятерней, прежде чем закрыл за гостями дверь.

Королев восхищенно присвистнул. Размерами жилище Дэна - такие называют студиями, Даня был в курсе - почти не уступало квартире Соколовского. Только тут все было на виду. Но лучше бы не было, потому что хозяина можно было упрекнуть в чем угодно, только не в излишней аккуратности и опрятности.

Зато Дэн оказался весьма гостеприимным хозяином, вручив ему и Аверьянову по кружке крепкого дымящегося кофе, сваренного в навороченной кофемашине. Кофе был отменным и очень уместным после двадцатиградусного мороза, не мог не признать Королев. А еще Даня с грустью пришел к выводу, что айтишники или программисты или кто он там этот Дэн, живут едва ли хуже отпрысков олигархов и это навевало о мысли, что неправильную он себе выбрал профессию.

Но на всякий случай проверил кружку. Чистая.

Соколовский был на месте. Сказать, что выглядел неважно это не сказать ничего. Краше в гроб кладут. Только от него сочувствия не увидите. Даня впервые пожалел что тогда, неделю назад, решил все сделать правильно.

- Так где и когда, говоришь, у вас встреча?

Громкая трель звонка мобильного Королева не дала Соколовскому ответить. Даня с раздражением выудил телефон из кармана джинсов. Панайотов. А этому чего надо? За те три дня, что Вики нет на рабочем месте, Панайотов успел изрядно потрепать ему нервы. Да и руководить Даня не умел, поэтому и не мудрено что новенький совсем отбился от рук.

- Дань, вы где?

- Тебе-то что? Заняться нечем? – Спросил с подозрением.

- В какой вы квартире? Я торчу внизу, у подъезда. Тут холодно.

Засранец.

Сразу переключил на громкую связь.

- Да пустите уже. Родионовой нужна помощь, а вы тут загрузили меня никому не нужной ерундой. – В голосе новенького звучала обида.

- С чего ты решил?

- Я догадливый.

От скромности не умрет.

- Дань, вы в самом деле думали держать меня подальше, когда тут такое? Совсем не доверяете? – Этот паршивец еще давил на жалость.

Даня поднял взгляд на остальных. Соколовский, и раньше отличавшийся неслабой реакцией, сориентировался быстрее всех, кивком дав знак Дэну - «открывай».

- Ладно, - с неохотой вздохнул Даня. – Поднимайся.

Щелчок открывающейся подъездной двери, и следом – голос Панайотова с нескрываемой радостью:

- Вот сразу бы так.

Детского сада им еще не хватало для полного счастья.

- Пусть лучше рядом, под присмотром. – Сказал Соколовский, и Даня не смог избавиться от навязчивого чувства дежа вю.

Расположились за стойкой, отделяющей кухню от остального пространства квартиры. Дэн, продолжающий измываться над собственной шевелюрой, чуть ли не ежеминутно приглаживая ее рукой – а постричься не пробовал? Мрачно вздыхающий Аверьянов. Странно притихший Панайотов, на него совсем не похоже. Соколовский, одновременно и сосредоточенный и отстраненный.

Само собой вышло, что Соколовский взял на себя координацию операции, как про себя назвал ее Королев. Лаконично сформулировал задачу – обеспечить безопасность Вики. Родионовой. И Королев мог бы поспорить какое моральное право руководить имеет тот, кто втянул Вику во все это и сам с завидным постоянством оказывается… там, где оказывается. Но, во-первых, приоритеты были обозначены правильно и тут Дане спорить не с чем. А во-вторых, новому Королеву было достаточно и первого пункта. Поэтому он оставил свои мысли при себе.

- Так где и когда? - Вернулся к главному вопросу Королев.

- Завтра в шесть утра, на…на Южном мосту. – Последние слова выдавил через немогу.

Где?

Даня не допирал пока, но тревожный звоночек уже трезвонил вовсю - что-то тут не так.

- На том самом, на котором убили отца Игоря. – Аверьянов смотрел на него как на умственно отсталого.

- Это что, шутка такая? – Резко вскинулся Королев.

На щеке Соколовского дернулся нерв.

- Шутка. Только не моя.

И вот тут Даню затрясло. Вика - в руках психопата, одержимого местью и во всем виноват Соколовский, и он один.

Сжав кулаки, резко вскочил со стула, опрокинув его с грохотом, сработавшим как выстрел из пушки. Тяжело дыша, готовый броситься на Соколовского, он был как натянутая пружина, вот-вот сорвется.

Остановил взгляд Соколовского. Прямой и открытый. Едва ли не первая эмоция за все это время. Мешанина из того, чего Дане лучше не знать и чего он никогда не хотел бы испытать на собственной шкуре.

И это привело Даню в чувство. Было кое-что похуже зуда от нестерпимого желания в очередной раз набить морду бывшему коллеге и сопернику.

И Даня беспомощно выдал:

- Знаешь, Соколовский, лучше бы ты оставался там, где был. И всем было бы от этого только лучше.

- Согласен. Только тут уже ничего не поделаешь. -  На полном серьезе и без тени обиды ответил этот ненормальный.

И тут активизировался Панайотов. Ха, это он еще долго продержался.

- Игнатьев выбрал место не просто так.

-Без тебя догадались. – Буркнул Королев, покосившись на Капитана Очевидность. Хорошо освоился тут.

- Нет, я о другом - место выбрано со знанием дела.

- А ты-то что в этом понимаешь? – Даню несло, он это понимал, но не мог остановиться.

- У моего отца охранная фирма и…

- Ну и что? Ты эти свои понты знаешь куда…

Королев был зол. На себя. На весь мир. На Соколовского. В первую очередь на Соколовского. Но больше всего  - от невозможности выпустить пар.

- Дань, да помолчи уже! Дай человеку сказать. – Невежливо заткнул ему рот Соколовский.

В отличие от Королева, он был весь внимание. Как и Аверьянов с Дэном. И это безмерно льстило Панайотову. Вон надулся как павлин.

- Это открытое пространство. – Объяснил свою мысль Панайотов и для подтверждения этого очевидного факта ткнул пальцем в гугл карту, распечатанную Дэном и разложенную на столе. – Очень удаленное от других объектов. Возможность прослушки сведена к нулю.

- Значит, на таком расстоянии ничего не выйдет? – Задумчиво произнес Соколовский, скорее размышляя вслух, чем спрашивая.

- Ну, четкую картинку я тебе обеспечу, если надо. – Соколовский кивнул – «надо». - Папа и не заметит, если я на время позаимствую у него пару новых штук, у него их много, заодно и опробуем.

По-мальчишески самоуверенный вид Панайотова вызвал усмешки у остальных.

- А вот звук – сам понимаешь…

- А если установить жучки и камеры на месте заранее?- Спросил Аверьянов.

- Их обнаружат сразу.

- Не будем и пытаться. – Отрезал Соколовский. – Будем исходить из того что есть. Все просто. Нужна ваша помощь - удостовериться, что Игнатьев отпустит Вику и проследить, чтобы она оказалась в безопасности. Заодно устроим Игнатьеву небольшой сюрприз.

- А если не отпустит? Вдруг Игнатьев не настолько вменяем, чтобы тебя услышать и ему уже будет по барабану, убивал ты его дочку или нет? Ты об этом не подумал? – Даня все не мог угомониться.

- У меня есть кое-что, что Игнатьева убедит. Он освободит Вику, а потом мы с ним поговорим.

- А вдруг придет не он сам, а пришлет этого, как его, Байрамова? Может и Вики там не окажется, где тогда мы будем ее искать? Так не пойдет, нужен план Б, на случай если все пойдет не по плану.

Это тот самый случай где лучше перебдеть, чем недобдеть.

- Нет никакого плана Б. Должен сработать этот. – Соколовский будто хотел убедить самого себя. – Игнатьев ни за что не упустит момент отомстить лично. Все эти спецэффекты – не зря. Он точно там будет. И Вика тоже.

Даня поежился от того, как спокойно и безэмоционально Соколовский это говорил.

- Хорошо бы еще чтобы меня подстраховали. Правда, пока не знаю как. Все подходы к мосту как на ладони.

- Я могу. – Немедленно вызвался Королев. Это даже не обсуждалось. Было также естественно, как дышать. – И кажется, знаю как. Только есть одна проблема.

- Какая?

- Где мы достанем оружие?

- Ну и какое оружие тебе подойдет? – С нескрываемым любопытством спросил Соколовский.

- Ничего лучше снайперской винтовки для такого дела еще не придумали.

- Дань, не шутишь? Ты умеешь управляться с этой штукой? – Вот тут уже Аверьянов не удержался от удивления.

- Есть такое. – Неохотно ответил Королев. – И какие тут шутки.

Это был не самый радужный период его жизни и Королев не собирался его ворошить. Но по выжидающим взглядам понял, что без маломальского объяснения не прокатит.

- Ладно, было дело - лет пять лет назад отправили в командировку на Кавказ, полгода там проторчал, заодно прошел спецподготовку. Стрельбу не забрасывал. Достаточно вам?

- Более чем. В случае чего сделать пару метких выстрелов сможешь?

- Смогу.

Он еще сомневается?

- И откуда, по-твоему, это лучше всего сделать?

- Вот отсюда, с крыши. – После того как изучил карту еще раз, указал на дом вблизи моста, со стороны тупика. – Довольно высоко чтобы меня не обнаружили, если что, угол обзора опять же хороший, да и максимально близко к месту встречи.

- Тогда я щас.

Соколовский отошел в сторону и набрал чей-то номер, тихо поговорил. Даня услышал.

- Дмитрий Ильич, опять я … Нет, нормально… Можем встретиться? Прямо сейчас … куда скажете. Ближе ко мне? Хорошо… буду.

И пока он отсутствовал, они все успели выпить еще по кофе и посидеть в неловком молчании. Назревающее напряжение становилось невыносимым, оседало на плечах.

Соколовский вернулся через сорок минут с уверением, что скоро все будет. Если ему ничего не стоит меньше чем за час достать снайперскую винтовку, то что он делает тут, с ними?

И тут Даня окончательно осознал, что все - по-настоящему. Рискуют они по-настоящему. Речь уже не только о Викиной жизни и жизни Соколовского, но и их собственных. И их с Аверьяновым и Панайотовым карьеры – самое малое о чем им теперь стоило беспокоиться.

Он посмотрел на остальных. Лёша Панайотов не мог усидеть на месте, вертелся как юла. Жека Аверьянов нервно крутил в руках карандаш, уставившись в стол, и пока не сломал карандаш, не успокоился. Просто Дэн подчеркнуто невозмутимо доедал оставшийся на тарелке сыр.

А Соколовский сказал:

- Дань, только что бы ни случилось, как бы там все ни повернулось, в первую очередь ты спасаешь Вику. Стреляй, не раздумывая. Все остальное неважно.

Ну да, Соколовский, думаешь, я такая сволочь?

- Даня, я серьезно.

- Вот и я серьезно, Игорь.

- Тогда забей, зря все это. - Голос Соколовского звучал устало. - Дань, да там и до стрельбы скорее всего не дойдет. Просто мне будет спокойнее - знать, что я могу на тебя положиться.

Ничего себе спокойнее. Но Королеву таки пришлось дать это чертово обещание – сделать, как Соколовский просит. А еще он пообещал потренироваться и это даже не обсуждалось, у самого уже руки чесались. Заодно - хорошенько выспаться, что, как чувствовал Даня, будет не так уж и легко.

Еще раз прошлись по плану.

Договорились, что машину поставят неподалеку от въезда на мост, так и оставшимся единственным из-за ремонта. Достаточно далеко чтобы не вызывать подозрений, но и максимально близко, чтобы успеть среагировать.

Дэн категорически отказался торчать в ближайшем кафе, сказав, что останется вместе с Аверьяновым и Панайотовым в машине. Даня уважительно смотрел на парня, сроду не державшего в руках пистолет, но по какой-то неведомой Дане причине сознательно идущего на риск для жизни, и думал что Соколовскому крайне везет на друзей. Это означало, что баланс в природе все же есть, и это радовало, несмотря ни на что.

34

Саундтрек

Альтернативная история. Перед концом (окончание)

Сейчас

- Ну и зачем тебе тащиться в такую даль? Места у меня достаточно, оставайся без проблем.

- Я пойду. - Игорь упрямо сжал губы. - Лучше у тебя долго не маячить, мало ли.

Чепуха. И так проторчал тут полдня, ничего не случится если еще и переночует. Но и самому себе он вряд ли бы объяснил с чего вдруг срывается на ночь глядя. Знал только что еще чуть-чуть - и он таки свихнется, ну или сдохнет от удушья.

- Ладно, как знаешь. – Флегматично почесал макушку Дэн, переставший удивляться его закидонам.

Соколовский свалил по проверенному маршруту, по лестнице и через запасной выход - там не было камер. Игры в шпионов продолжались, только теперь уже без всякого на то его согласия.

То, что стемнело, было на руку - можно было особо не париться, что Соколовского вдруг узнает кто-нибудь из редких прохожих. Фонари рассеивали грязный, мутный свет, туман же запросто можно было резать ножом. И, наплевав на усталость и плечо, которое он весь день упорно игнорировал, пошел пешком, вбирая в себя обжигающе ледяной воздух. Не помогало.

Ночью обещали все тридцать со знаком минус, и шло к тому, что в этот раз синоптики не попадут пальцем в небо. И что до утра туман не рассеется.

Меньше всего хотелось проверять снайперские навыки Королева в экстремальных условиях. Хотелось верить, что и не придется.

Прикрыл входную дверь, повернул ключ в замке. Медленно разулся, не включая свет. Каждое движение отдавало болью. В плече, в мышцах, везде. Ощущал себя ни на что не годной клячей. Нет, на кое-что он все же был способен – портить и разрушать. Весьма сомнительное достоинство.

Плотина рухнула. Все, что держал под замком с самого утра, ударило волной.

… - Знаю, всего пара дней. - Повторяла как заклинание.

«Ну давай, улыбнись, хоть немного».

И она улыбнулась, бледной вымученной улыбкой, ради него.

- Береги себя. И без глупостей.

- Не буду. - Преувеличенно жизнерадостно пообещал он. - Вик, да все будет хорошо. Иначе никак. - Соколовский излучал полную уверенность. ...

Кретин. Самоуверенный и к тому же социально опасный.

Его скрутило.

Так. Найти точку опоры. Стена. Ничего сложного. Глубоко вдохнуть. Он все еще мог уловить запах ее кожи, тонкий, пьянящий. Полегчало. А если закрыть глаза, то легко представить…

И суток не прошло, как он уже с катушек едет.

На ощупь завалился в комнату и изнуренно рухнул на диван.

… Во сне, Вика прижималась доверчиво, открыто. И он не выпускал ее из объятий, всю ночь, просто потому что это было сильнее его. …

Сжимал в кулаке скомканную простыню и все силился придумать, что бы такого сделать со зверем съедавшим его изнутри. Ничего не придумывалось.

Пальцы мазнули по холодному, гладкому. Викино табельное. Оставила его Соколовскому и угодила прямо в лапы Байрамова. И вот ведь засада - ему самому оружие теперь ни к чему.

Гореть тебе, Соколовский, в аду.

Рассмеялся. Хриплый, каркающий звук странно медленно расходился в тишине, срываясь в сиплый кашель. Зверь, разрывавший его внутренности, делал это с особым смаком, оставляя от Соколовского ошмётки.

Но ему пришлось. Собрать себя по частям, подняться и пойти в ванную. Нужно было взглянуть на рану. Быть в скверной физической форме – худшее, что он мог сделать для Вики.

Тусклый свет резанул по зрачкам, и он невольно зажмурился.

… Нежные пальцы касались раны осторожно, трепетно...  Соколовский, ты неисправим.

К моменту, когда она вынула пулю, он в очередной раз отрубился, успев беспечно подумать: «Плевать, оно того стоило». …

Отодрал засохшие бинты безжалостно, стиснув зубы.

Рана выглядела вполне себе прилично. Но и болела она тоже вполне себе. Только вот теперь, как никогда, ему нужно было соображать четко и быстро, поэтому об обезболивающем можно было забыть. Ничего, хоть отвлечется.

… Дурачась, устраняли следы погрома, нечаянно устроенного им в ванной. Собирать осколки стекла с кафеля оказалось занятием не из приятных.

Бонусом полезли принимать душ, прямо в одежде.

Он поскользнулся и оба чуть не свалились в ванну. Вика со смехом сказала что Соколовский - настоящее стихийное бедствие. Он покосился на сорванную занавеску для душа и со вздохом согласился, уткнувшись носом ей в шею. …

Смог стряхнуть наваждение, лишь разглядев свое отражение. Совершенно дикий взгляд и зеркало трещинами. Удивленно взглянул на руку. Нехило так приложился.

Сполз на пол прямо там, привалившись спиной к краю ванны и в каком-то трансе наблюдая, как с порезов капает на пол кровь.

И привиделся ему Семеныч. С красными глазами и взглядом больной собаки. Он сидел на этой самой кухне, за столом с клеенкой в клетку, и трясущейся рукой разливал, проливая мимо и невпопад стукая по стаканам бутылкой. Все твердил, потерянно и словно извиняясь:  «…ну ты ж понимаешь, как я без нее…». Соколовский понимал. Ведь потом оказывалось что Семеныч - это же он сам, только с лишними двадцатью годами и слишком хорошей памятью, которую отчего-то не берет  сомнительное, но крепкое пойло. И все что его волновало, пока палец давил на спусковой крючок, был вопрос - зачем было ждать двадцать лет?

Вздрогнул.

И пришел в себя окончательно.

Сидеть и наматывать сопли на кулак - это все что ты можешь, Соколовский?

Ожесточенно перебинтовал пораненную кисть.

Вик, я все исправлю.

35

Саундтрек к этой и последующим частям


https://yadi.sk/d/hx-ZVyaV3GrEpF

Альтернативная история. И конец. Часть первая

Сейчас

- Тебе точно сюда? – Не заглушая мотора, бодро перекричал не менее бодро орущую радиостанцию водитель такси.

Уточнение было не лишним - в этой части набережной располагалась исключительно промышленная зона.

По просьбе Соколовского водитель остановил в трехстах метрах справа от въезда на мост.

- Точно.

Короткое слово прошлось наждачкой по сухому горлу.

Захлопнул дверь, и машина с визгом дернулась с места, обдав снежными брызгами и едкими газами.

Соколовский заявился на встречу на час раньше, и это и так был его предел. К трем часам нервное возбуждение стало нестерпимым и о том чтобы заснуть не было и речи.

Постоял у парапета, вглядываясь в призрачные очертания моста, зданий на той стороне реки. Выискивая глазами место, выбранное Королевым.

Пять пятнадцать, и Даня давно должен быть на месте. Придя позже, он рисковал не остаться незамеченным. Пока же его задача сводилась к одному  – ждать, наблюдать, ничем себя не выдавая. Но погода и тут все осложнила, и Соколовского теперь волновало, сможет ли Даня вовремя и четко среагировать, проведя хрен знает сколько времени практически без движения при минус двадцать девять. Ну и не отморозит ли себе чего заодно.

«Не о том думаешь, Соколовский. Твое дело - следовать плану» - почти услышал Данин снисходительный смешок, усмехнулся сам. Большую часть времени тот только и делал, что выносил мозг, но в этот раз одной только мысли о Королеве где-то там на крыше, со снайперской винтовкой в руках было достаточно, чтобы чувствовать себя спокойнее. Настолько, что если бы прямо сейчас ему вдруг предложили сделать ставки, он бы не колеблясь поставил почти все. На Королева. Игнатьев мог повести себя как угодно, отчего весь план становился шатким и ненадежным, в отличие от карательных мер, предложенных Королевым и казавшихся теперь куда более действенными и оправданными.

Спохватился, перестав чувствовать заледеневшие пальцы, вспомнил про карманы. В который раз посмотрел вперед на дорогу, куда к часу икс подъедут Аверьянов, Панайотов и Дэн. Этим троим точно не имело смысла и было даже опасным светиться на месте раньше времени.

Продираясь сквозь желтовато-серую мглу, зашагал к мосту.

36

Альтернативная история. И конец. Часть первая (продолжение)

Сейчас

Реконструкция так и не была завершена.  Мэрию сотрясал очередной коррупционный скандал, подрядчики сменялись один за другим, и окончание работ в очередной раз откладывалось на неопределенный срок. Мост покрыли ржавчина и сугробы. 

Игорь пришел сюда впервые с того самого дня. И это оказалось легче, чем он боялся.

Снег равномерно поскрипывал под подошвами ботинок, не давая полностью выпасть из реальности.

Их было четверо, и машина, всего одна, стояла поодаль. Где-то еще должны находиться остальные, на том берегу, на этом, да где угодно. Байрамов никогда не относился с легкомыслием к вопросам безопасности и сейчас не станет. Пока его люди не прочешут все вокруг, Игнатьев не ступит на мост и ногой.

Хорошо что, в конце концов, он решил никого больше не втягивать в эту авантюру. Да, Щукину можно было довериться. Наверное. Пряникову - без вопросов. Только вот более масштабная операция несла свои риски и главный из них – ее куда труднее провернуть незаметно, поэтому пришлось дерзнуть.

Соколовскому ничего не оставалось как повторять, теперь уже самому себе - ребята его просто страхуют и до действий не дойдет. Он сделает все чтобы не дошло.

Его заметили, и тогда Игорь вынул руки из карманов - очень медленно, не делая резких движений, чтобы не нервировать лишний раз парней пришедших сюда явно не для развлекательной прогулки, к тому же левая рука слушалась с трудом, - ладонями вперед, поднял их вверх и, также медленно, пошел навстречу.

Спокойно и без возражений позволил двум безмолвным байрамовским гориллам тщательно себя обыскать. Четкость и размеренность их движений выдавали частые тренировки.

Перестраховывались.

Все также молча переглянулись. Все в порядке. Были сомнения?

Один позвонил.

-  Он на месте. Все чисто.

Значит, умеют изъясняться не только взглядами и жестами, про себя прошелся по их молчаливой серьезности Соколовский. Его начинало колотить, только не от холода, и чтобы хоть как-то справиться с резко подскочившим адреналином в условиях вынужденного бездействия, Игорь попытался отвлечься.

Остались ждать, не спуская глаз с Соколовского.

Кортеж из трех машин он увидел издалека и когда они, одна за другой, въезжали с набережной, пульс уже бился бешено и беспорядочно. Нетрудно было догадаться что в бронированном авто в середине колонны - Игнатьев. Тогда в какой из машин везут Вику?

37

Альтернативная история. И конец. Часть первая (еще одно продолжение)

Сейчас

Охрана во главе с Байрамовым - плюс шестеро к молчунам-конвоирам.

И - Охраняемое Лицо. Человек, не делающий и шагу без телохранителей и передвигающийся повсюду исключительно на бронированной модификации автомобиля, с истинно арийской скромностью именуемой производителем самой безопасной в мире, ведет далекий от беззаботного образ жизни. Но ничто из этого не уберегло тогда, когда Егор Кирсанов душил дочь владельца бронированного красавца ее же собственным шарфом.

И Игорь так и не осознал, в какой момент Игнатьев перестал быть врагом, оставшись противником, которого нужно переиграть.

Не упустить  - ни слова, ни жеста, ни взгляда. Наблюдать. Ловить настрой, эмоции. Просчитывать его реакцию, действия. Контролировать свои.

Знакомая стремительная походка, вальяжность в движениях. Как всегда. Как всегда? Не совсем. Неуловимо проглядывало что-то другое, он пока не понял что. Сторожевой пес Байрамов встал рядом, готовый вцепиться в глотку при любой опасности для хозяина. Так и не вытащил левой руки из кармана пальто и Соколовский не удивится, если Байрамов держит там пистолет, не снимая пальца с курка. На фоне событий последних дней рвение отвечающего за безопасность было и запоздалым и ненужным, но не это волновало Соколовского.

Игнатьев выглядел спокойным. Слишком, учитывая обстоятельства. Взгляд нехороший, пустой, от которого не по себе. Такой  - не станет договариваться.

Из машины, остановившейся дальше всех, так никто и не вышел. Она была там. Мысли споткнулись об эту необъяснимую уверенность и перевернули выстроенный до мелочей план переговоров с ног на голову. Соколовский заторопился.

- Я пришел. Отпустите Родионову, она не причем.

Торг. Все это уже было, не сегодня, не с ним. Но каждая гребаная секунда тут и сейчас напоминала о мгновении, проживаемом как свое, раз за разом, с подробностями, уже додуманными воспаленным бессонницей мозгом в долгие холодные ночи. И о вопросе, задаваемом себе так часто, что он превратился в бессмыслицу  – почему, пап?

- Это моя дочь была не причем.

Игнатьев заговорил и его голос казался не живее стальных арок, окружавших, нависавших, давивших.

- Только я не убивал ее.

Прямой, не увиливающий взгляд опять встретил пустоту.

Игнатьев не ответил.

Ответил Байрамов, в своей манере – снисходительно и не тратя слов. Левой рукой, не выпуская из ладони пистолета (ага, значит, все-таки пистолет), используя его как кастет, отработанным ударом приложился к скуле Соколовского, тот не успел и сообразить, увернуться - тем более.

Игоря качнуло. Удар вышел скользящим и не в полную силу, но Соколовский прочувствовал его весь.

У Байрамова даже не сбилось дыхание. Это даже еще не разминка - говорил его вид, и оснований не верить не было никаких.

А Игнатьев смотрел, смотрел долго, сквозь него. И это невозмутимое, отстраненное безразличие василиска пугало больше, чем если бы он был охвачен слепой яростью. Только после того как перестало шуметь в ушах, Соколовский заметил в поведении Игнатьева странность - медлительность не сразу бросавшуюся в глаза, ощутимые усилия затрачиваемые на то чтобы вести себя как раньше.
 
- Игорь, ты теряешь мое время, я здесь не за этим. 

Соколовский в курсе.

В голосе Игнатьева теперь - легкое нетерпение.

Пора.

Телефонная трель, некстати и громко разлившаяся в полной тишине, произвела эффект сдетонировавшего снаряда.

Это у Байрамова. После секундного колебания, тот ответил на звонок. Что-то буркнул, послушал собеседника с недовольной миной и - непечатно его послал.

На вопросительный взгляд депутата:

- Тимошин. – Брезгливо поморщился. – Ударился в раскаяние. Мудак…

- Дай сюда.

Байрамов нехотя передал телефон. Да уж, взаимопониманием с начальством там и не пахло.

Вкрадчиво и не спеша, Игнатьев произнес в трубку:

- А вы были правы. - Пауза. - Он клюнул. Как узнали про Родионову? Неважно? – Озадаченно. - Хм, как знаете… Но с Байрамовым вы неплохо сработались в команде, ему не мешала свежая кровь. – Усмехнулся.

По виду Байрамова - тот так вовсе не думал.

- Все, абсолютно все что мы делаем приносит плоды. А я умею ценить умных, верных и полезных мне людей. Как протрезвеете - поговорим. У меня большие планы на вас. А пока - без глупостей. - Обозначил то для чего, видимо, и затевался весь разговор.

Помощник ловко поймал брошенную небрежно трубку.

- Теряешь сноровку, Эдуард Дмитрич, и умение говорить с людьми. Если работа больше не по зубам, так и скажи - найду кем заменить.

- Виноват, Аркадий Викторович. – Опустил подбородок, косо взглянув на Соколовского. То, что Байрамова отсчитывали как школьника при подчиненных и впридачу при Соколовском, вовсе не добавляло байрамовской любви к нему.

Эээ… Тимошин? И причем здесь Родионова? Услышанное прошлось по нему по касательной, попыталось зацепиться, и Игорь непременно бы задумался, не будь прямо сейчас дел поважнее.

Вот он, момент.

-  Помните проект «Новые технологии»?

- Что? - Непонимающе качнул головой депутат. - Какие технологии?

- Те самые, чьи финансы вы проверяли, руководя Комиссией по контролю за деятельностью госкорпораций пять лет назад…

Игнатьев не прерывал, все также невозмутимо, ожидая продолжения. А вот Байрамов напрягся и за ним, как по команде – его люди.

- … Ну и почти сто миллиардов выделенных для проекта из бюджета, которые вы прикарманили, пока Берестов пускал себе пулю в лоб. Кстати, подозрительно вовремя для вас он это сделал, правда? Еще пара схем, помельче, конечно, но тоже с вашим автографом. Сущий пустяк для депутата, но почему-то мне кажется, в этот раз вам с рук не сойдет. Вы пожадничали, не поделившись с кем надо, а таких вещей у нас не прощают. Правда, Генпрокуратура, Следственный комитет и все остальные пока могут и дальше оставаться в неведении… - Еще глотнул ледяного воздуха, успокаивая пульс.  - … если отпустите Родионову прямо сейчас. 

- Докопался, значит?

Легкое удивление и только.

- Ладно, а дальше что? Ты же не считаешь всерьез, что для меня это может быть проблемой? - Теперь уже неприкрытое пренебрежение. - Я думал, ты умнее, Игорь.

Опять собрался прикрываться депутатской неприкосновенностью, это мы знаем (только скажи честно, Соколовский, тебя бы это волновало, не убей он твоих отца и мать?) - резонно, если учесть, что за все существование Госдумы лишившихся иммунитета «счастливчиков» едва ли наберется с десяток. И своими связями в силовых структурах, что тоже давно не новость. А если мы пойдем вот так…

- Аркадий Викторович, тогда, думаю, вы не против популярности в сети? Моему приятелю не дает покоя слава создателя Викиликс - жаждет повторить фокус, только персонально для вас. Весь расклад целиком и в деталях - движение денежных потоков от и до, включая переводы со счетов Берестова после его смерти  - суммы, даты, банки, даже ваши любимые трастовые фонды и недвижимость в Лондоне - все будет в открытом доступе прямо сейчас. Автоматически - рассылка в русскоязычные и иностранные СМИ, бонусом - кое-куда еще и тогда кто знает, вдруг пакет с британским паспортом, который вы ждете со дня на день, так и не придет. И да, было ошибкой использовать в своих схемах жену, не такую уж и бывшую, и тещу.

Неприятный смех, больше похожий на металлический скрежет. Брешь пробита.

- Весьма безрассудно с твоей стороны, Игорек, совать нос в мои личные дела. И глупо. Можешь не рассчитывать, что Родионова умрет легко и безболезненно.

И пусть он тысячу раз был готов, вот это - обухом по голове.

Страх расползался по телу, проникая во все поры и отравляя. И не сразу дошло, что сказал это уважаемый депутат и бизнесмен Аркадий Игнатьев. Только бы у Панайотова с его шпионскими игрушками все получилось!

- Это был твой выбор, Игорь. И ты ошибся. Мне - плевать.

И снова – бесстрастно и безмятежно, будто не о нем.

Ставки на Королева резко подскочили.

- Даже если эта наша встреча тоже окажется в сети?

- Эй, ты о чем? – Вскинулся Байрамов.

- О том, Эдуард Дмитрич, что мы в прямом эфире и видео станет доступным всем в интернете как только мой друг сменит к нему настройки.

- Это невозможно, Аркадий Викторович. У меня все под контролем.

- А вот это не совсем точно. - Безобидно поддел Соколовский отвечающего за безопасность. То, что смог себе позволить.

- Блефуешь. - Но байрамовский голос не скрыл беспокойства.

- Вот и проверим. Ваш телефон подключен к интернету?

- Смеешься? – Оскалился Байрамов.

Второй удар пришелся в челюсть, оказавшись сильнее первого, третий - туда же и переплюнул предыдущий. И пока сознание балансировало на краю, Соколовскому пришла на ум шальная мысль, что зря он не провоцировал Байрамова - тот готов измываться и без повода, а так хоть отыгрался бы сам.

Придя в себя, не сразу, сплюнул в cнег кровь вперемешку со слюной, вытер губы. Перевел дыхание.

И чего это Байрамов не занимается грязной работой сам? Видно же что тащится от процесса. Да и выходит у него неплохо, два расшатанных зуба не дадут соврать.

- Я… серьезно. – Выговорил с трудом, борясь с головокружением и тошнотой.

Проблемы были не только у него. Игнатьев прилагал видимое усилие оставаться здесь, а не хрен знает в какой реальности, в которую его то и дело уносило, и давалось ему это все трудней и трудней.

- Подожди, посмотрим что там. – Наконец, собравшись, остановил помощника депутат.

И Соколовский в очередной раз выдохнул. Игнатьев был таким же предсказуемым как американские горки.

38

Альтернативная история. И конец. Часть первая (окончание)

Сейчас

Ухватил телефон едва не выронив, ладонью в крови. Выждал пару секунд, восстанавливая координацию.

Байрамов угрожающе навис рядом.

- Ткнешь не туда - и ты покойник, Соколовский.

Не дождетесь.

Пальцы оставляли на стекле телефона красные разводы, и он неуклюже протер измазанный экран, а потом и ладонь, о джинсы.

-Вот. - Открыв аккаунт созданный Дэном этим утром, щелкнул по видео названному незамысловато и легкомысленно «Депутат Госдумы Игнатьев и его бригада» (ну и клоун, привычно хмыкнул про себя Соколовский).

Картинка - лучше, чем он ожидал. Панайотов не обманул, техника справилась и в неблагоприятных погодных условиях. С Даниной камеры вполне отчетливо видны были лица Игнатьева и Байрамова, а с набережной в кадр попал и Соколовский.

Уже кое-что.

Не смог сдержать легкой усмешки. Байрамов оглядывался по сторонам, профессионально вычисляя угол и место с которого велась съемка, да только это ему ничего не даст. В случае чего, ждать сложа руки, парни не станут. Тот и сам понимал, что время упущено, но все же позвонил, негромко отдав короткий приказ - разобраться.

- Видео без звука, но мы-то с вами знаем - специалисту ничего не стоит прочесть все по губам. Спорим, к депутату будет немало вопросов, ответить на которые …

- Соколовский, чего ты добиваешься? – С расстановкой спросил Игнатьев.

Сдерживая воинственный пыл Байрамова и его своры.

- Я ее не убивал. Дайте Виктории Родионовой уйти, потом – расскажу все что знаю. А мой друг пока попридержит материалы, и это видео тоже. Все просто.

Можно было поступить проще - не тянуть и рассказать все сразу. Но это значило, что ее не отпустят как минимум до тех пор пока не проверят его слова. А кто знает что может случиться за это время. Так что черта с два он позволит, чтобы Родионова оставалась в руках Игнатьева и его психованного помощника еще хоть минуту.

- Моей дочери больше нет. И все что ты затеял - бесполезно, для тебя. Мне терять нечего. Пора заканчивать. - Это команда Байрамову. - Но не здесь. - Соколовский уловил в голосе сожаление.

И вот тут Игорь испугался до чертиков. Игнатьеву действительно все равно. Это уже не тот искусный стратег, блестяще решающий вопросы любого масштаба и сложности и просчитывающий все ходы наперед, а мертвец. У мертвецов нет инстинкта самосохранения. Соколовский просчитался.

Прикрыл глаза и сосчитал до пяти. Ставки на Королева взлетели до небес.

Последний шанс.

- Аркадий Викторович, вы не поняли. Освободите Родионову и узнаете кто убил вашу дочь.

-  Это ты сделал, ублюдок. И мы с тобой еще долго возимся. – Байрамову не терпелось разделаться с ним прямо сейчас, и то, что линчевание пока откладывалось, его отнюдь не воодушевляло.

- А если нет? Вам всего лишь нужно было провести хоть какое-то расследование, но вы ведь и этого не сделали. Поздравляю, Эдуард Дмитриевич, благодаря вам и вашей халатности  у убийцы было предостаточно времени, чтобы замести следы, и может быть, правды уже никто …

- Родионову отвезут домой. – В горячности отдающей отчаянием, не сразу услышал Игнатьева, сквозь пелену, издалека.

Еще не веря.

- Н-нет, не домой…  - Голос был сам по себе, вдруг перестав принадлежать ему. - … в отдел полиции… где она служит… до семи ноль-ноль…

- Хорошо. – Игнатьев согласился неожиданно легко, проигнорировав открытый протест Байрамова.

- И еще… мне нужно увидеть Родионову.

- Это лишнее.

Но депутат проиграл и сопротивлялся лишь по инерции, оба это знали.

- Я хочу сам убедиться, что с ней все в порядке. – Надавил Соколовский.

Сомнения, уже проникшие в кровь противника, не дадут соскочить. Тот был на крючке.

Так и вышло. Секундное колебание, короткий кивок в сторону помощника и вот уже Байрамову пришлось идти за ней. Выводя из машины, ухватил за локоть, когда Родионова споткнулась, не дав ей упасть. «Идиот!» - Викино тихо, с горечью брошенное Байрамову поначалу Соколовскому лишь показалось, но ошалелый вид отвечающего за безопасность «Да чтобы я еще хоть раз имел дело с бабой опером!» развеял сомнения в том, что все он услышал верно. Мимолетная улыбка, и тревога за нее захлестнула вновь.

Медленно, она подняла голову и сразу, интуитивно, нашла взглядом его. Безмолвно ахнула прижав ладонь к губам, попыталась вырваться. Байрамов удержал ее на месте, грубо встряхнув как тряпичную куклу. Взглянул на Соколовского, усмехнулся. Провел пальцами вдоль предплечья, неторопливым интимным движением, приобнял за плечо. Открыто нарывался.

Предостерегающее «Только попробуй» от конвоира справа было не тем, что могло остановить в этот момент Соколовского. Не думая, на одном инстинкте, он дернулся в сторону Вики. И тут уже с ним не церемонились, оторвались по полной. Тот что справа ударил явно метя по почкам (и Игорь мог его обрадовать –  он попал), пока второй мертвой хваткой держал сзади, еще раз, теперь уже в живот, и Соколовского согнуло пополам.

Одновременно услышал вымученный крик «Игорь, не надо!».

Вика.

Дешевая провокация и Соколовский попался как дурак. Ничего, оторвать Байрамову клешни он еще успеет.

Попробовал дышать, с хрипом, жадно захватывая воздух. Выходило как у рыбы выброшенной на берег. Неважно выходило.

- Убедился?

Кивнул, на большее не хватило.

Она была в порядке. И нет. Лицо бледное как полотно, и Глаза, широко раскрытые, затуманенные. Викино сознание так и не проснулось до конца, и он мог только гадать какой дрянью ее напичкали. Счет к Байрамову пополнился еще одним пунктом.

«Прости».

Рука чуть было не потянулась к ней, убрать непослушный локон с лица. Эгоистично забылся. Невыносимой мукой было не касаться, когда она совсем рядом.

Но еще большей - видеть ее здесь.

«Даже не думай».

Она всегда понимала его без слов.

«Игорь, я с тобой. Что бы ни случилось».

Слабая улыбка. Подбадривающая его. Черт!

- Соколовский не убивал вашу дочь… это Егор Кирсанов. - Вздрогнул от ее непривычно хриплого голоса.

Игнатьев даже не взглянул в ее сторону.

- Уводи. – Приказал помощнику, будто и не слыша.

- Подождите, вы не понимаете, это не он! Игорь, скажи им… - Пыталась достучаться, безуспешно.

Бесцеремонно схватив в охапку, Байрамов почти понес ее к машине.

- Нет! Послушайте! ... - Запаниковала. - Игорь!...

- Вик, не надо, все будет хорошо. Я обещаю!

Соколовский даже обещать ничего не мог. Как и остановить начинающуюся истерику у капитана полиции Виктории Родионовой. Это ему тоже зачтется.

Прикусил губу. Вик, прости, так лучше.

Глядя вслед уезжающей машине, медленно натянул на голову капюшон. Это был Сигнал для Дани и ребят на набережной – все пошло по плану. Сигналом для начала действий стала бы поднятая высоко вверх правая рука. Теперь у Королева будет пять минут, чтобы спуститься, сесть в машину и перебраться на другой берег по старому мосту ниже по реке. Соколовский оставался без прикрытия, но это волновало его меньше всего.

Отвечающий за безопасность сально улыбнулся.

- И баба твоя туда же, нехило ты ее обработал.

Похабная ухмылка Байрамова не попала в цель.

- Это правда, Аркадий Викторович. Убийца Алисы - Кирсанов. Егор Кирсанов. Ваш друг и партнер по бизнесу.

Он только что подписал смертный приговор Егору Кирсанову. Но не испытывал ничего кроме странного оцепенения и покоя.

- Врешь! – Сипло выдохнул Игнатьев.

- Зачем мне врать в том, что так легко проверить?

- Чтобы потянуть время. Нечего тут проверять, тебя видели мои люди. – Байрамов не уступал.

Наверное, легче уперто стоять на своем, чем признать, что ты мог ошибиться в главном.

- Когда я пришел, она была уже мертва. Я опоздал…

- Что… что ты имеешь ввиду? – Еле выдавил из себя Игнатьев.

На глазах он превращался в развалину. Мужчина в расцвете сил, выглядящий как дряхлый старик. И Соколовскому не нужно было больше подтверждения – тот поверил. Без доказательств, просто поверил.

Байрамов, даже не пытавшийся скрыть беспокойства с самого отъезда машины с Родионовой, настойчиво напомнил:

- Аркадий Викторович, пора. Только встречи с ментами нам не хватало.

Ее ведь не собирались отпускать. Ни при каком раскладе. Понимание этого простого и пугающе очевидного факта полностью пришло только сейчас, когда все уже позади. Внутри все ликовало. Совсем немного и Вика будет в отделении, в безопасности, а уж парни проследят, чтобы так и было. У него - получилось!

Один крепкий удар чем-то тяжелым по затылку - и Соколовского вырубило вмиг и основательно.

39

Альтернативная история. И конец. Часть вторая

Сейчас

Приехали на место, остались ждать сигнала, не выходя из машины, и лишь тогда Игнатьев нарушил молчание.

- Уверен?

Байрамов всегда угадывал шефа с полуслова. По праву считал, что лучше всех знает и понимает Игнатьева, определенно этим гордясь. И сомнение в нем, в Байрамове, явственно читаемое в голосе депутата, не понравилось отвечающему за безопасность совершенно.

Да, он непростительно прокололся. И прекрасно понимал, что будь у шефа на примете кто-нибудь еще, подходящий, от Байрамова бы избавились, быстро и без сожалений. Но коней на переправе не меняют, и помощник рассчитывал отвоевать позиции, доказав свою эффективность и незаменимость.

Соколовский… Байрамов скрипнул зубами. Он был злопамятен. Этому мальчишке удалось обставить его и теперь приходилось дрожать не только за работу, но и за жизнь. Игнатьев был не из тех, кто прощает ошибки. Тем хуже для Соколовского.

- Он тут. Не выходил из квартиры двое суток.

С похорон.

Глаза привыкли к темноте, но на лице депутата он не прочел ничего.

- Мои люди за ним присматривают. С самого утра.

Пришлось перестраховаться, и как оказалось, не зря. Соколовский был прав.

- Почему?...

Казалось бы, бессмысленный вопрос, и снова Байрамов угадал.

- Жену с детьми отправил в тропики, обещал прилететь через два-три дня, а сам - в городскую квартиру.

Нашли не сразу, конечно. В доме его не было, в офис тоже не приходил, не хватало еще чтобы ударился в бега. Не ударился, к удивлению Байрамова.

- Когда? – Слишком быстро, слишком резко и Байрамов угадал причину.

- Что - когда? – Все он понял, но не собирался начинать сам.

- Семью когда отправил?

- В прошлый понедельник.

- Ничего не говори. – В голосе - глухая боль, но тут он шефу не помощник.

А что говорить? Что так называемый друг и партнер отправляет жену и двоих детей куда подальше как раз к приезду Алисы, чтобы не мешали ему трахать несовершеннолетнюю дочурку своего партнера?

Вот поэтому у Байрамова нет детей, к чему ему эта головная боль?

Игнатьев сильно сдал за последние дни, хоть и старался этого не показывать. Но даже сейчас, когда он выглядел сломленным, Байрамов не сомневался, что стоит насытить жажду крови как шеф снова вернется в норму. Иначе и быть не могло, более сильного и несгибаемого человека Байрамов не встречал.

- В квартире он. – Почему-то повторился, сглаживая неловкость. – Где ему еще быть? Один. Бухает.

Молчаливый вопрос. Обычно шеф никогда не интересовался, как Байрамов добывал нужные сведения, давая полную свободу во всем. Но теперь дело - не просто одно из многих.

- Его помощница по хозяйству оказалась очень разговорчивой.

И к тому же слабой на передок. Но пока его люди справлялись с задачами, не создавая лишних проблем, Байрамову было по барабану, какие способы они для этого использовали.

Игнатьев рассеянно кивнул, опять потеряв интерес.

Телефон беззвучно завибрировал в руке и Байрамов ответил без промедления.

- Все готово, Аркадий Викторович. Идем.

Квартира находилась на последнем этаже четырехэтажного дома. И в то время как охрана здания разбиралась с внезапными перебоями электроэнергии и, само собой, работы камер наблюдения, Игнатьев и его помощник, в сопровождении двух самых надежных людей поднялись на четвертый этаж пешком.

Байрамов нащупал в кармане свой неизменный глок, с сожалением оставил его там. Для такого рода случаев было припасено другое оружие, которое потом никак не свяжут ни с депутатом Игнатьевым ни с его охранной фирмой. И самое главное - с самим Байрамовым.

Пальцы, на ощупь, уверенно и четко прикрутили глушитель. Темнота не мешала, при необходимости он мог управиться с оружием с закрытыми глазами.

- Дай сюда.

Байрамов помедлил.

- Аркадий Викторович, ни к чему вам это. Я все сделаю как надо.

- Дай сюда. – Повторил Игнатьев тоном «это не обсуждается».

Помощник пожал плечами и подчинился. Может это и к лучшему, шефу не мешала терапия.

Тылы были надежно прикрыты и в квартиру они входили уже вдвоем.

- Ну здравствуй, Егор.

Байрамов нажал на кнопку переключателя, и теплый, мягкий свет разлился по просторной прихожей.

Дверь захлопнулась почти бесшумно, но Кирсанов услышал. Он вышел босой, в домашних штанах и такой же помятой, как и его физиономия, футболке.

От Кирсанова несло. Перегаром и потным, немытым телом.

А еще страхом, животным и неконтролируемым. Жалкое зрелище.

Но Игнатьев предпочел бы Кирсанова трезвым, хотел чтобы тот осознал до конца все, что его ждет.

- Арк-кадий? - Заикаясь, спросил друг и партнер, пытаясь скрыть панику. - Ч-что… что ты тут делаешь?

Куда уместнее был бы вопрос «Как ты сюда попал при запертой двери?», но судя по озадаченной физиономии Кирсанова, тот и сам не был уверен, была ли она заперта, а спросить прямо побоялся.

- Да вот, решил проведать болеющего друга. Как твоя язва, Егор?

- П-по… прежнему. - Икнул.

- Зря тогда налегаешь на вискарь. – Открыто насмехаясь.

- П-послушай… - Осторожно начал Кирсанов. - … я… не в лучшей форме… Да и ты… у тебя… короче давай в другой раз…

- Я ведь здесь. Зачем откладывать?

Кирсанов сглотнул.

- Скажи, Егор, каково это - убивать? Может, и мне понравится.

- Не п-понимаю…  - Промямлил партнер и друг.

Неубедительно.

- Сколько их было, а?... – Задумчиво спросил Игнатьев, вытаскивая из глубины памяти то что казалось погребенным временем. -  Между той, первой, семнадцать лет назад, и моей дочерью?

- Я не…

- Ты сказал тогда что это совпадение, и ты всего лишь с ней спал.

- А ты - сделал вид что поверил. – Неожиданно с вызовом вскинул голову Кирсанов. – И все равно помог мне.

- Помог?… – Растерянно повторил на автомате депутат, не вдумываясь в смысл.

- С алиби… - Напомнил Кирсанов.

- Заткнись.

Стало нечем дышать и боль в груди, давшая о себе знать еще на мосту, уже вовсю полыхала.

- … и всем остальным.

- Я сказал, заткнись!

Депутат Игнатьев вполне сносно управлялся с оружием, но никогда не нажимал на курок сам. В этом никогда не было нужды. А в ту самую секунду он не представлял, чтобы это сделал кто-нибудь другой.

Выстрелил в колено, просто потому что от такой раны Кирсанов точно не умрет. И скорее всего не потеряет сознания.

Еще один выстрел - в пах, и тот поперхнулся собственным стоном.

Егор Кирсанов, успешный бизнесмен, образцовый муж и отец, медленно оседал на пол, бессознательно, намертво вцепившись в подлокотник кресла.

Он сглупил, что не вылетел немедленно. Четыре дня назад это казалось самым верным решением – не выдать себя бегством, выждать. Заставил себя пойти на похороны, сам не понимая как смог. Выдумал открывшуюся язву, чтобы хоть как-то объяснить свой неважнецкий вид.

Он уже знал что все кончено, когда увидел отца Алисы на пороге квартиры. И в момент, когда начало казаться что сердце разорвется от страха, страх отступил.

Только почему так больно умирать?

Игнатьев отрешенно наблюдал, как партнер, друг и убийца его дочери истекает кровью и корчится в муках, и ему не становилось легче. Он думал лишь о том, что устал. Что не спал четверо суток. И что все, чего он хочет - это покой. Не помнить… Не чувствовать…

Он выпустил почти всю обойму, когда дошло, что изрешеченное пулями тело уже покинула жизнь. И машинально сунул оружие в карман.

- Я хочу забрать кое-какие вещи. Память об Алисе.

Он не помнил, как добрались сюда от дома Кирсанова.

Байрамов хмурился. Он отвечал за безопасность и, естественно, был против.

- Нам не следует возвращаться домой. Слишком большой риск.

- Пара минут. Мне хватит.

Машину оставили в квартале от Башни и прошли через служебную дверь. Это уже становилось недоброй традицией - ходить в гости и к себе домой с черного входа.

Байрамов не ослаблял внимания, как всегда. Пронесло, тихо сказал про себя, когда были уже в лифте, и Игнатьев удивился - он о чем?

Квартира была пуста. Настя отказалась оставаться с ним под одной крышей, отправившись в отель, и сразу же после похорон улетела назад. Он не настаивал. Все, что еще можно было между ними вернуть, оказалось погребено под могильной плитой их дочери.

Склеп. Он сам был как в склепе.

«Тебе всегда было мало».

Настя уходила, обвиняя, и он знал, что это конец.

«Это все из-за тебя».

Взялся за ручку двери в кабинет, остановил Байрамова.

- Нет, мне нужно побыть одному.

- Аркадий Викторович, самолет уже ждет. Каждая минута на счету.

Закрыл за собой дверь, даже не потрудившись вникнуть, о чем там толковал Байрамов. Какой самолет?

Не глядя, бросил пальто на спинку стула. Но прежде вытащил пистолет и положил его на стол.

Сел в свое кресло.

Настя всегда подшучивала, что это ненормально, захламлять дом фотографиями. Что надо жить, а не превращать воспоминания в алтарь. Но Алиса любила фотографироваться, а он - обрамлять ее фото в рамки. И это - все, что ему осталось.

Вот Алисе пять, а черной псине у ее ног всего пара месяцев. Щенок лабрадора был отцовским подарком ей на день рождения и у обоих - мордахи одна довольнее другой. Теперь пес доживал счастливую собачью жизнь, метя дважды в день кусты в Челси.

Медленно перевернул фото вниз лицом.

А тут ей исполнилось шестнадцать и они вместе, отец и дочь. Праздновали в Лондоне со всем размахом, взрослый праздник, какой и хотела Алиса. Среди гостей был и Егор Кирсанов. Наверное, тогда он и залез ей в трусики.

Перевернул и это фото.

«Ты - помог мне»…
 
Обеспечил алиби, а потом позаботился, чтобы собственное имя не фигурировало в деле. Обычная предусмотрительность. Обычная, мать ее, предусмотрительность …

Егор Кирсанов был молод, амбициозен, и полон энергии свернуть горы. Вместе они свернули немало гор. И теперь ему с этим жить.

Аркадий Игнатьев заплакал. Тихо, жалобно. Бессильно.

Думал, стоит лишь увидеть убийцу Алисы корчившимся на полу как червяк и станет легче. Игнатьев раздавил его, но боль лишь усилилась.

Рука сама потянулась к оружию. Оставалась одна пуля - вот и ответ. На всякий случай снял глушитель, чтобы наверняка.

За все нужно платить и он уже заплатил. Остальное – детали.

Дуло пистолета неприятно оцарапало нёбо. Но когда на звук выстрела в кабинет влетел Байрамов, это уже не имело никакого значения.

Опер на пенсии Семен Варламов всегда смотрел утренние новости. Это осталось обязательным ритуалом даже тогда, когда необходимость вставать ни свет ни заря отпала.

Он выключил телевизор, задумчиво вышел на крыльцо, закурил.

Все выглядело чисто. Безутешный отец прикончил убийцу своей дочери, а потом застрелился сам. Только Варламов готов был поспорить на что угодно, что без участия Соколовского там не обошлось.

Каким образом - это он уже наврядли узнает.

Зато одним призраком прошлого у Варламова стало меньше.

40

Музыка к этой и следующей части


https://en.lyrsense.com/system_of_a_down/lonely_day


Альтернативная история. Из тьмы.Часть первая

Сейчас

- Есть, товарищ генерал, передам. – Пообещал  Пряников невидимому собеседнику, прежде чем отключиться, и всем корпусом повернулся к ней.

- Да, Андрей Васильевич? - Каким-то образом этот, очень короткий, телефонный разговор имел отношение к ней, как и обалделый вид Пряникова на который непонятно как реагировать.

- Генерал Соболев, из Управления ФСБ. Говорит, не может до тебя дозвониться. – Дал время переварить значимость события. – Представь, начальник Управления ФСБ Соболев не может дозвониться капитану полиции Родионовой. Черт знает что творится. – Последнюю фразу  начальник отделения буркнул уже себе под нос.

- С-сергей Федорович? - Сердце оборвалось.

- А ты знаешь другого генерала Соболева? - Вопросом на вопрос, и да, Пряников умел быть вредным. - Ничего себе у тебя знакомые.

- Он друг отца Игоря. – Сдалась она.

- А, ну тогда понятно. Высоко летаешь, Родионова. Скоро на доклад я к тебе приходить буду, а не наоборот. – Беззлобно поддел ее начальник. 

Вика попыталась улыбнуться. Он старался приободрить ее, в своей манере, коряво как мог, и уже за это она была очень благодарна.

- Раз уж я тут за курьера между вами, может, хотя бы объяснишь, что там происходит?

- В каком смысле, товарищ подполковник?

- Сняли твоего генерала, еще неделю назад, я-то думал, он всех пересидит. А сегодня, как ни в чем ни бывало, Соболев снова у руля. На моей памяти такой фокус никому еще не удавался. Козырев и недели не продержался. – В голосе начальника отделения промелькнул оттенок злорадства.

- Сняли? – Разом онемевшие губы едва проговаривали простые слова. – Неделю назад?

- Ну пять или шесть дней, неважно. Значит, не знала.

Важно. Выходит, в то самое утро генерал вовсе не ….

«… в Москве… улаживает последние формальности… »

Должно же быть какое-то объяснение… вероятность, что Соколовский мог и не знать...

«…против Игнатьева возбуждают дело…   в это время буду тут… умирать от скуки… это не смертельно…»

Вероятность была равна нулю и она сама придушит этого лживого ублюдка. Если никто не опередит.

- Тогда я - еще меньше твоего. За тобой скоро заедут. От Соболева, некто Поляков. Вижу, что знакомы, забыл что вы на короткой ноге. – Брякнул сварливо Пряников, неловко замолчал, прокашлялся и все-таки не выдержал. - И… ты это…. бросай, Родионова…  нечего мне тут…  -  Способность выражать мысли внятно и понятно вдруг изменила подполковнику.

- Я…  в порядке. Полном. – Глухо пробормотала она.

Вот бы кто еще убедил в этом ее саму.

Вика нашла замечательный способ держаться – абстрагироваться, делать вид что это всего лишь работа, очередное расследование. Но замечательный способ ни с того ни с сего дал сбой и лишь усилием, на которое уже даже не считала себя способной, она сумела удержаться на краю.

- Мне, конечно, далеко до начальника Управления ФСБ, но, может, и для меня найдется минутка? - Громовой голос, раздавшийся со стороны двери, заставил обоих повернуть головы.

Адвокат Шалыгин, казалось, стал еще выше, хоть это и казалось невозможным. Он и так оставался чуть ли не единственным кому приходилось наклонять голову при входе в кабинет начальника отделения полиции. И рукопожатие у адвоката такое же, как и он сам, чересчур крепкое и энергичное. Шалыгину она была рада всегда, а уверенность, которую он излучал при любых обстоятельствах, очень бы не помешала ей сегодня самой.

- Извините, невольно подслушал ваш разговор, но дверь была открыта, так что… – Шалыгин развел руками, нисколько не смущаясь - дверь была приоткрыта всего ничего и чтобы что-то расслышать, нужно было сильно постараться. - Подозреваю, что не вовремя, но я не отниму у вас много времени.

- Для вас, Александр Васильевич - найдется всегда. - Пряников и виду не подал насколько не вовремя, не тот посетитель.

Родионова почти обрадовалась передышке.

- Но для начала я бы поговорил с Викторией. –  Он называл ее только так, и Родионова даже не могла обижаться  - с Шалыгиным всегда было легко и непринужденно, пусть и общался он с ней по-отечески и совсем не как с офицером полиции. - Но, боюсь, не обойдется и без вашей помощи, Андрей Васильевич. Речь о нашем общем знакомом, Игоре Соколовском.

- Вы знаете где он? – На одном рефлексе.

Один сплошной рефлекс, безусловный – это все, чем она была сейчас.

Шалыгин отрицательно мотнул головой.

- Только то, что было в новостях.

- Тогда не понимаю… - Не смогла скрыть разочарования.

- Если позволите, я объясню.

Пряникову позвонили в сотый раз за последний час, и он, зажав трубку ладонью, махнул им рукой - «пока без меня»:

- Вик, я дам знать если что. И возьми себе, наконец, новый мобильный! Куда это годится?

- Есть, товарищ подполковник.

- Выпьете со мной кофе? – Спросила уже в коридоре, и Шалыгин с готовностью согласился, даже не заикнувшись о кафе за углом, где они встречались обычно.

Резкого перехода от сомнамбулы до нормального человека не состоялось, и она тихо ненавидела свой организм, все еще отказывающийся работать в полную силу. Постоять под ледяным душем она успеет позже, когда они найдут Игоря, ну а пока все что могла себе позволить это умыть лицо и подержать руки по локоть под холодной струей. Чашка крепчайшей бурды называемой кофе была уже четвертой. Капитан Родионова понимала мотивы начальника, не позволившего ей поехать со всеми - она была не в лучшей форме и плохая реакция могла поставить под удар все. Ну а Вика… Вика умирала каждую секунду от неизвестности.

- Я пытался связаться с вами еще вчера, но в отделе не смогли ничего сказать…. Поэтому приехал сегодня сам. Вот. - Тонкий бумажный пакет переместился из адвокатского портфеля на ее стол.

- Игорь оставил его у меня чуть больше недели назад. Просил дать ход только если с ним что-то случится.  Но обвинение в убийстве дочери Игнатьева не совсем… не совсем то, чего я опасался. – Адвокат аккуратно подбирал слова, но от этого было не легче, как и от того что ее опасения более чем подтвердились. – На этот счет инструкций у меня нет, к сожалению. Виктория, чтобы вы понимали…  - Адвокат заколебался. - … сейчас я нарушаю слово данное Игорю... – Вика заметила, что он сознательно не использовал слово «клиент». - Но действую в его же интересах. Меня очень беспокоит происходящее. Трудно поверить, что Игорь …

- Соколовский невиновен. - Вот все бы ответы были такими простыми.

Но всего она пока рассказать не могла, не имела права, Шалыгин сам это понимал.

- Значит, он не...

- Не скрывается? – Невесело усмехнулась она. - Нет. Игорь у Игнатьева. И мы не знаем что с ним.

Всего лишь очередное расследование.

Ну же, ты можешь.

- Вот как.  - Адвокат помрачнел. - Что ж, тогда тем более не имею права больше отнимать ваше время, но не забывайте  - я готов содействовать во всем, в чем смогу. А пока - сами решайте что  делать с этим. Ну и вдруг поможет вам чем-то.

Пальцы разорвали бумагу не с первой попытки.

Почерк резкий и размашистый – его, во всем. Что-то подобное она и предполагала - Соколовский попытался связать воедино то что у него было, чтобы доказать то что они и так знали - вину Игнатьева в смерти родителей. Изложение лаконичное, только голые факты и скупые доказательства, все косвенные, собранные по крупицам. А говорил, что рапорты терпеть не может писать. Тут же на целое обвинительное заключение. Правда, без самых важных деталей.

Видео. В той же краткой, но исчерпывающей манере. Он был собран, хладнокровен, профессионален и Вика давно испытывала гордость от того, каким он стал, пусть и поздно, нет, не поздно, смогла себе в этом признаться.

Читала - и строчки почти не расплылись перед глазами. Смотрела - и это было даже не больнее, чем ковырять в свежей ране тупым ножом.

Так и не смогла произнести ни слова, и молчание нарушил адвокат:

- Я предложил поступить по-другому  - выступить перед прессой, рассказать все, назвать имена. Имя.

Туман перед глазами начинал рассеиваться и она смогла уловить мысль Шалыгина.

- … обезопасить себя. – Заново училась говорить.

Адвокат кивнул.

- Но он сказал, что не этого добивается.

Еще бы. Вспомнила интервью. Она не смотрела телевизор и так и осталась бы в неведении, если бы не вездесущий Панайотов, бывший в курсе всех новостей в этом городе. Ей эта затея категорически не понравилась - Соколовский открыто провоцировал Игнатьева, чтобы тот попытался его остановить. И если бы не несчастье с Алисой Бергер, кто знает чего бы он еще успел нагородить.

Было ясно одно - то, что принес Шалыгин, никак не могло помочь в поисках. К тому же внушало серьезные опасения, что безрассудства Соколовского на этом не закончились.

Позже в Управлении ФСБ она повторит все что знает и все что уже рассказала в отделении. Байрамов растормошил ее уже на мосту, и она не имела ни малейшего понятия, откуда ее везли и какой дорогой - под действием того что он ей вколол в машине у «Аргуса» Родионова провалилась на целые сутки. И это было ужаснее всего. Тут она ничем не могла помочь Игорю.

В интересующий их промежуток времени в периметре моста определилось одиннадцать мобильных телефонов с номерами, зарегистрированными на охранное агентство «Сириус», владельцем и директором которого являлся некий Эдуард Байрамов, и еще четыре - принадлежащие сотрудникам полиции Даниле Королеву, Евгению Аверьянову, Алексею Панайотову и гражданскому, Денису Кравцову. Сразу после отъезда с моста автомобиля с Родионовой сигнал на первых одиннадцати телефонах пропал и отследить продвижение и последующее местонахождение абонентов не представлялось возможным.

В поисках были задействованы оба отделения - их и Пирогова, но к полудню похвастаться было абсолютно нечем.

… Утром начальник отделения продержал их у себя не более, чем это было необходимо. Но парни замешкались у выхода. Все были как пришибленные и смотрели куда угодно, только не на нее.
Чувствовала, что хотят объясниться, но никто не осмеливался начать первым.

Попытку подступиться предпринял Королев, но встретил на пути глухую стену.

- Вик…- Замялся. - Соколовский сказал что так…

- Королев, с каких это пор Соколовский твой начальник? - Она не собиралась им помогать.

Королев безнадежно махнул рукой, вздохнув с видом «я же говорил». Но передумал.

- Да все он правильно сделал! – Его прорвало. - На его месте я бы сам … - С тихой, заглушенной болью.

«Дань, не сейчас, пожалуйста!».

- Послушай, ничего с ним не случится, Соколовский умеет за себя постоять.

И когда эти двое так успели спеться?

- Ты не понимаешь, Игнатьев непредсказуем.

-  Да все я понимаю, Вика. И Игорь понимал. Вот именно потому, что понимал, - отчеканил Королев, - он и хотел, чтобы ты была в безопасности.

- А ты согласился. И остальные тоже.

Трудно испытывать благодарность, когда твой собственный выбор был бы совершенно иным.

- Вик, послушай. Игнатьев ничего ему не сделает.

- Конечно, не сделает. Он всего лишь считает Игоря убийцей своей единственной дочери.

- Мы знаем, что это не так.

- Это мы знаем, а вот захочет ли Игнатьев это услышать?...

И в тишине кабинета задала себе главный вопрос: а будет ли это иметь значение для того кто может решить не оставлять в живых сына убитого им врага? ...

Этим бесконечным утром она, наконец, познакомилась с Денисом Кравцовым. Из всей мушкетерской четверки он единственный остался в отделении, нисколько этим не тяготясь. Кравцов устроился за большим столом со всем возможным комфортом и так, будто обитал там всегда - со своим ноутбуком, взятой у Дани кружкой, регулярно наполняемой кофе, и обнаруженной в шкафу коробкой с печеньем, которую Дэн не постеснялся конфисковать и уже наполовину опустошить.

Еще Денис Кравцов успевал ее разглядывать. Весьма навязчиво и не скрывая любопытства, и это начинало напрягать.

- Ну что? - Не вытерпела она.

- Понятно чего ему башню снесло. - Флегматично констатировал Дэн, не сразу, расслабленно качаясь на стуле.

- Извини, не поняла. – Чувствовала себя так словно они с Кравцовым находились в середине диалога и она пропустила начало.

- Да кофе у вас дрянной. – Ухмыльнувшись, сменил тему Кравцов, и отправив в рот очередное печенье, начал его сосредоточенно жевать.

Больше она из него ничего не вытянула.

Не сразу привыкаешь находиться бок о бок с человеком, который знает о тебе почти все и это не преувеличение. А находился он теперь при ней постоянно.

Она осталась координировать действия обеих оперативных групп. Снабжать необходимой информацией. Пряников сказал как отрезал - и без нее людей хватает, и вообще она нужнее в отделении. Людей не хватало. Даже с теми, которых дал полковник Пирогов, включая щукинских. Ситуация в корне изменилась к четырем пополудни когда в дело вступило ФСБ, а Сергей Федорович взял операцию под свое личное руководство. А пока не сойти с ума в отделении помогало только то, что хотя бы во втором Пряников был прав.

Кравцов сам вызвался помочь, а как он мог быть полезным, она уже знала. И надо отдать должное Дэну – он был поистине неутомим.

Вместе они составили отличный тандем. Пропустили через себя и проанализировали гигабайты информации. Благодаря Кравцову список мест для поисков был значительно расширен. Искали везде – в нежилых помещениях и квартирах, домах и дачах, складах и прочих местах хоть как-то упоминаемых в обширнейших базах данных накопленных Дэном. Родионова была готова поклясться, что ФСБ не обладал и половиной того что успел нарыть Кравцов менее чем за два месяца.

Благодаря Дэну добрались и до ангара в аэропорту где стоял самолет, готовый принять Игнатьева на борт в любой момент. Конечно же, пилоты ничего не знали. Они лишь четко следовали инструкциям и выполняли приказы. Сегодняшний приказ сводился к одному – доставить клиента до пункта назначения, который назовет он сам. Обычная практика, пожал плечами командир воздушного судна, их компания всегда гарантировала конфиденциальность. Сегодняшний клиент запаздывал.

За Башней установили наблюдение, за его загородным домом - тоже. Обыск делать не стали, чтобы раньше времени не спугнуть если вернется. Но Игнатьев не появлялся нигде.

Потом нашли Кирсанова. В двадцать два ноль ноль, когда вскрыли его городскую квартиру, с двумя ордерами на руках - на арест и на обыск, он утопал в луже собственной крови растекшейся по паркету и начавшей местами засыхать. Тело превратилось в кровавое месиво, как сказали эксперты, лишь последняя рана - в грудь - оказалась смертельной и вполне вероятно, что он так и оставался в сознании до конца.

Стало известно, что Игнатьев так и не улетел, и это расставило все по местам. Свет в кабинете пентхауса заметили с запозданием и когда вошли, Байрамова и след простыл. После того как служить стало некому, верный пес предпочел спасать свою шкуру. Его след найдется и снова потеряется в Рио, но об этом они узнают уже много позже.

Круг замкнулся.

Так почему же Соколовский не появлялся? Ответа не было.

Никто не озвучил самый страшный и самый очевидный, напрашивающийся. Вика отказывалась допускать даже мысль.

И наступила самая длинная ночь в ее жизни.

Выпитый кофе уже исчислялся литрами, Кравцов то и дело потирал покрасневшие глаза, но не сдавался. Мышцы требовали движения и она вставала со стула, немного ходила по кабинету, считала шаги. От стены до стены – десять шагов, от окна до двери – шесть. Было в этом что-то монотонно-успокаивающее. 

Весь смысл жизни сосредоточился в телефоне. Этом проклятом молчащем телефоне.

Поляков  позвонил в семь ноль пять. Сорока минутами ранее обнаружили место, где держали Соколовского. Это было старое овощехранилище в паре десятков километров от города, давно не используемое по назначению. Упоминание о нем нашлось в закриптованных файлах базы данных «Сириуса». Кравцов сумел раскриптовать их после полуночи, обставив аналитиков Управления. Пару лет назад здание досталось «Сириусу» за долги и было продано на второй день. Вроде ничего странного в том, что охранная фирма продала ненужное ей имущество нет, как и в том что с тех пор здание сменило несколько владельцев, но Родионову замкнуло именно на этом адресе. Адрес был одним из многих в списке возможных укрытий и даже у ФСБ не хватало ресурсов чтобы проверить их все сразу.

Хранилище было пустым, но со следами недавнего присутствия. Еще в одном из подсобных помещений был матрас, со свежими пятнами крови. Пришли результаты - экспертизы ДНК. Это его кровь.

Ее сердце стало не сердце, а камень, оторвавшийся от вершины скалы. Оно падало и падало, куда-то в никуда, какая разница, она все равно не могла его остановить.

Слова Полякова что тело не нашли, а значит, поиски продолжаются...

Рука почти незнакомого парня Дэна удерживающая ее за плечо и которую ей, сильной женщине помешанной на личном пространстве, не хочется скинуть… 

Его слова «Сокол – тот еще жук, выкрутится» … 

«Я знаю».

«Спасибо».

В семь двадцать в кабинет зашел Пряников с телефоном в руке, и она машинально отметила его усталый вид, щетину и ту же одежду что и вчера. Значит, так и не уехал домой.

- Тут… 

- Игорь? Что там? - Выдохнула с мукой, боясь ответа.

- Да жив твой Соколовский, куда он денется. Сюда едет.

Что-то горячее обожгло веки, покатилось по щекам, попав соленой влагой на губы, и она не сразу поняла, что это слезы.

Тьма расступилась.


Вы здесь » На мажорной нотке » Ответ Чемберлену » АИ, только текст